…Jet'aime… - Галина Колоскова
Ален похлопал его по плечу.
– Ну, полноте. От всего этого выигрываю я в первую очередь. – Он шутливо улыбался. – Не вздумай экономить на моих похоронах. Чтобы всё было по высшему разряду. Хоть после смерти «поживу» на широкую ногу. И могильную плиту непременно из лучшего мрамора.
Секретарь, справившись с волнением, поторопил щедрого хозяина:
– Со всеми преждевременными хлопотами о том свете вы опоздаете в сыскное бюро. Может быть, стоило послать за мистером Стоуном машину?
– Ты видел эту развалину? Он чуть младше меня. Не дай бог что случится с ним по дороге… Нет уж, лучше я сам, тем более что после визита нам нужно заехать на кладбище.
– Тогда поторопимся?
Брионопёрся на трость:
– Побежим так быстро, насколько позволят мои ноги…
***
Ален читал сухие строчки отчёта патологоанатома. Что значила для того ещё одна потерянная жизнь? Лишь тело очередной бедняжки, выпавшей по неосторожности за борт корабля и принявшей смерть от механической асфиксии – утопления в воде.
Всё совпадало − он видел последние минуты жизни Эстель, неизвестно зачем показанные ему Богом, дьяволом или ангелом.
Для чего? На что этот «кто-то» хотел указать? Что-то было не так с её смертью…
– Скажите, мистер Стоун, почему «в результате несчастного случая»? Никто не рассматривал возможность суицида?
– Нет, что вы! Женщины очень редко идут на такое в её положении.
– «Положении»?
Помощник детектива подбирал слова, чтобы хоть как-то смягчить удар:
– Я знал, что вы не станете вдаваться в подробности вскрытия. Понимаю, очень сложно читать о смерти близкого, пусть это и было давно, человека…
Брион со стуком поставил трость между ног.
– Мистер Стоун, не ходите вокруг да около – не тратьте драгоценное время попусту. Что было не так при вскрытии?
– Мисс Лакрус находилась в положении.
Ален не сразу понял, о чём идёт речь, и совершенно искренне переспросил:
– В каком положении? Объясните толком.
– Мисс ЭстельЛакрус была беременна, на четвёртом месяце.
Брион с трудом осознавал, о чём говорит помощник детектива, что имеет в виду под месяцами. Понадобилось время, чтобы принять правду. Именно этим сроком закончились три неудачные беременности Кларисс, словно дольше её организм не мог выносить крохотные тельца младенцев. Он знал, как выглядят они на этом сроке: маленькие головастики с ручками, ножками – бесценные уродцы, каждого из которых он похоронил лично.
Ален схватился за сердце, пытаясь заглушить рвущийся наружу крик. Если бы он знал тогда, если бы думал головой, если бы…
Но было всё так, а не иначе, и это его грехом был наложен запрет на рождение детей Кларисс. Его проклятие лишило жену самого ценного, самого желанного для женщины − материнства. Выйди она замуж за любого другого мужчину, возможно, была бы по-настоящему счастлива.
Брион постарался отстраниться от ситуации, иначе кресло клиента станет местом смерти, а этого допустить нельзя: его ждёт Эстель. Больше свои обещания перед ней он не нарушит!
Помощник детектива пригласил секретаря Алена в кабинет, опасаясь за здоровье бледного как смерть клиента.
Вернер накапал в стакан взятые с собой капли, прописанные доктором.
– Мистер Брион, вы очень плохо выглядите. Может быть, всё-таки вызовем неотложку?
– Нет, меня ждут. – Он с трудом поднялся и пожал руку Элиоту. – Спасибо огромное, я вам очень признателен. Такие, как вы, необходимы этому месту. Дай Бог вам здоровья!
Ален обернулся на пороге, всё-таки решившись задать мучающий душу вопрос:
– Мистер Стоун, в отчёте указан пол плода?
– Да, женский.
Из груди старика вырвался протяжный стон.
– Девочка…
Его маленькая крошка, наверное, похожая на маму… Рыжее чудо с ясными глазками…
«Как же ты могла на такое решиться? Насколько сильно была опозорена, загнана в угол…»
Горечь заполнила горло. С каждой новостью его прошлое становилось всё тягостнее, а последствия преступного поступка – ужаснее.
– Прости! – и это «прости» он адресовал не рождённой дочери, ещё в утробе матери обречённой отцом на позор и презрение общества.
– Вы что-то сказали, мистер Брион? – Жак с волнением смотрел на хозяина.
Ален понял причину опасений помощника.
– Не беспокойся, я не сошёл с ума. Помнишь, ты говорил вчера, что я честный человек? Это не так. Яподлец, коих свет не видывал. И чтобы меня простил Бог, понадобится не одна сотня молебнов и тонны свечей, поставленных за грешную душу. А чтобы простили те, кого я предал, – по морщинистой щеке потекла слеза, – нужно вернуться в прошлое, что, к сожалению, невозможно.
– Молебен и свечи я вам обещаю, а вот предоставить машину времени Герберта Уэллса, увы, не могу.
– Второй раз за последние дни слышу это имя.
– Писатель-фантаст. Я же говорил, что увлекаюсь романами о том, чего нет; они дарят надежду на лучшее будущее.
– Выходит, я читал совсем не ту литературу. – Он еле слышно добавил: – И совершал не те поступки…
Старик сомкнул глаза, едва опустился на сиденье. Он молил Бога не забирать жизнь сейчас, дать возможность ещё раз увидеть Эстель, проститься с любимой перед смертью.
***
– Мистер Брион, приехали!
В этот раз Ален быстро вышел из дрёмы. Сердечная боль преследовала даже во сне, глухими ударами едва трепещущегося сердца отмеривая последние минуты жизни.
– Жак, тебе придётся вытаскивать меня из салона. Что-то совсем сил не осталось.
– Не мудрено. С таким насыщенным расписанием последних дней я-то устал, а уж вы − тем более. Только на кладбище который раз приезжаем. – Он вытянул работодателя за руки из автомобиля и, подав трость, подставил для опоры локоть. – Ну, показывайте, на свидание с кем каждый день бегаете, словно влюблённый юноша.
– Ты остановишься за три метра до большого зеркала. – Старик не дал Вернеру возразить. – Так нужно! И уйдёшь, запомнив место. Именно там я и хочу быть похоронен – рядом с плитой с именем Эстель.
– Но откуда на кладбище зеркало? Для чего? Первый раз о таком слышу.
– Тебе незачем это знать. Просто вернись через полчаса. Если буду жив − отвезёшь в отель, если нет, – он секунду помолчал, – то ты знаешь, что делать.
Ален обнял секретаря, ставшего для него за последние годы родным человеком.
– Если бы Бог дал мне сына, я хотел бы, чтобы он был таким, как ты. Уверен, твой отец очень гордится тобой, горжусь и я. Спасибо за всё, мальчик мой, и будь счастлив. Не вспоминай старика плохим словом.
Жак отвернулся, чтобы не видеть слёз мистера Бриона и не показать своих.
– Я вернусь за вами через полчаса!
Вернер быстрым шагом пошёл прочь, всхлипывая,словно ребёнок. Он, как и Ален, чувствовал, что их объятия были