Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Забота.

Слово повисло в воздухе, теплое и уютное, как шерстяной плед.

Вот чего мне не хватало. Вот почему Донна здесь хозяйка. Не потому что она лучше. А потому что она удобная. Она предсказуемая. Она создает иллюзию тепла, пока я горю изнутри. Она приносит дрова, пока я сжигаю себя заживо.

— Передай ей, что я благодарен, — произнес я сухо.

Марта кивнула, подхватила корзину с углем и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с треском поленьев.

Огонь разгорался, бросая тени на стены. Тепло медленно заполняло комнату, но мне все еще было холодно. Совесть, та самая предательская заноза, снова кольнула в грудь. Я вспомнил, как Ноэлия предложила расторгнуть сделку. «Может, проще расторгнуть сделку?».

В её голосе не было мольбы. Было облегчение. Будто она сама хотела уйти.

Я сжал виски ладонями.

«Хватит».

Я не могу позволить себе роскошь сомнений. Земли нужны. Форты нужны. Король ждет.

Завтра вечером будет скромная свадьба. Никаких гостей. Только подписи.

А потом… брачная ночь.

Я заставлю себя. Закрою глаза, как и сказал Донне. Представлю мягкость её кожи, запах цветов.

Неделя. Мне нужна всего неделя, чтобы понять, беременна ли она. Магия крови не обманет. Если через неделю не будет результата — я отправлю её в дальнее поместье. С содержанием, как и обещал. Она получит свои деньги, а я — земли.

Эта мысль легла на душу тяжелым, но успокаивающим грузом. Как камень на могилу.

Все решится. Все закончится.

Я снова стану просто генералом без второй семьи. Без сложностей. Без этой странной искры в глазах уродливой невесты, которая заставляет дракона внутри рычать от желания, а разум — стыдиться.

Я взял перо, обмакнул его в чернила. Вытащив карту из стола, я стал намечать точки вдоль границы. Будущие форты.

Так, здесь надо перенести. Дорога так себе. Будут проблемы с продовольствием.

Через десять минут я рисовал схему форта, четко выверяя каждую линию. Рисование меня успокаивало. Я рассматривал форт с разных сторон, чтобы сразу понять, где у него слабые места и какова вместимость. А потом сверялся с картой. Есть ли обходные пути.

Бумага хрустела под нажимом.

Я чертил, чувствуя, как за окном сгущается ночь. Но где-то в глубине, там, где билось сердце, жило неприятное предчувствие.

Глава 19

Меня разбудил стук. Не вежливый скрип петель, а настойчивый, требовательный удар костяшек о дерево.

Я вскочила, сбрасывая одеяло, и сердце колотилось где-то в горле. Первое движение — не к умывальнику, не к окну. К шее.

Так, медальона нет. Ну да! Я же его сняла!

Что-то я спросонья плохо соображаю!

Медальон лежал на столе, там, где я оставила его ночью. Пальцы нащупали холодный металл. Он был ледяным, словно пролежал всю ночь на снегу.

«Зарядился. Значит, хватит надолго!», — обрадовалась я.

Я схватила его дрожащими руками и защелкнула застежку.

Знакомая боль родовой магии пронзила ключицу. Иллюзия легла на лицо тяжелой, мокрой маской. Кожа стянулась, черты поплыли, становясь грубыми и чужими. Я выдохнула, только когда убедилась: в зеркало смотрит та самая «казенная невеста». Уродливая. Безопасная.

— Войдите, — голос прозвучал хрипло.

Дверь распахнулась, впуская поток утреннего света и дворецкого. Его лицо было непроницаемым, но в глазах лишь скрытая враждебность.

— Вам пора вставать, мадемуазель. Привезли свадебное платье.

В комнату впорхнули три женщины с коробками и свертками. Швеи. Они пахли мелом, горячим утюгом и дешевыми духами.

— О, какая честь! — всплеснула руками самая старшая, раскладывая на кровати ткань. — Сам король не носит такого шелка!

Я подошла ближе. Платье было дорогим. Это чувствовалось по тяжести ткани, по блеску золотых нитей. Но вкус… Вкус отсутствовал полностью.

Белый цвет, который должен был выглядеть нарядно, выглядел на мне глупо и пафосно. Может, все дело в крое? Юбка была перегружена оборками, а рукава…

— Это чтобы скрыть худобу, — пояснила швея, заметив мой взгляд. — Сейчас в моде объем. Вы будете выглядеть как принцесса.

«Как корова в седле», — подумала я, но промолчала.

Когда они натянули на меня это сооружение, воздух вышел из легких. Корсет давил на ребра, не давая вдохнуть полной грудью. Рукава раздулись пузырями, делая плечи неестественно широкими. Талия потерялась где-то между слоями ткани.

Я смотрела в зеркало и видела карикатуру. Богатую, роскошную карикатуру.

— Вы прекрасны, мадемуазель, — тихо сказала одна из швей, поправляя складку на моем бедре. В ее голосе звучало искреннее сочувствие.

Они чувствовали все. К тому же у них явно был опыт. Все прекрасно понимали, что если невеста — «крокодил в оборках», то ни о какой любви речи быть не может. Жених приобретает, а меня используют как упаковку для сделки.

Они гладили ткань, избегая смотреть мне в глаза, но их пальцы дрожали от жалости.

— Спасибо, — ответила я ровно.

Мне было все равно. Пусть будет седло, пусть будет балахон. Главное — выдержать церемонию. Главное — не забыть, зачем я здесь. Потерпеть. Не забеременеть. Получить деньги и исчезнуть. Открыть свой магазин.

Я уже видела, как дамы заходят в магазин, как выбирают красивые шляпки. А я помогаю им подобрать шляпку к лицу. Подчеркнуть характер, красоту. Милые украшения, нежные лебединые перышки, жемчужинки и цветы для нежных дам, для роковых красавиц — острые перья фазана…

— А теперь вуаль, — объявила старшая швея, выводя меня из мечтательного транса.

Я вспомнила, что в моем саквояже, который я даже не распаковала, лежит альбом набросков. Я очень любила рисовать, поэтому прорабатывала каждую деталь с особой тщательностью.

Одна из швей принесла плотную ткань, расшитую жемчугом. Когда они накинули ее на меня, мир вокруг потускнел. Сквозь плетение едва пробивался свет. Лицо исчезло полностью. Я стала тенью внутри платья. Тенью, которую ведут под венец.

— Так лучше, — прошептала швея, завязывая ленты на затылке. — Так никто не увидит… ваших слез.

Глава 20

Я не плакала. Но они были уверены, что должны защитить меня от чужих взглядов. Их жалость душила сильнее, чем корсет.

Я лишь улыбнулась под плотной тканью. Горько. Криво.

— Я не нуждаюсь в прикрытии, — сказала я. — Я знаю, как я выгляжу. Что я далеко не красавица.

Швеи тут же попытались возразить. Но я посмотрела на них, приподняв фату.

Когда платье было подогнано по фигуре, они помогли мне раздеться.

А потом удалились, оставив после себя запах нагретого утюга. Но покой длился недолго.

Внесли