Джин в зеркале - Мина Хан

— Теперь у них есть то, что называется судебной системой и правоохранительными органами. — Кот потянулся. — Но мы не можем вызвать шерифа — даже из ближайшего города — из-за ночных кошмаров. — Распутин покачал головой. — И все в округе находятся под контролем Эдгара.

— Это зависит от нас с тобой, друг мой.

Ашмаэль расхаживал по комнате, пытаясь отвлечься от хаоса, который бушевал у него в голове. В глубине души он хотел немедленно выследить отчима, хотя тот пока не сделал ничего особенного, кроме угрозы продать дом.

Он застыл, ошеломлённый силой своей потребности защищать.

Это заставило его забыть, что она была его похитительницей. Хуже того — она была той же крови, того же происхождения, что и его первоначальная похитительница.

У него перехватило дыхание.

Конечно. Она привязала его к себе, приказала ему защищать её. Эта защита была ничем иным, как принуждением её магии.

Лицо Далии снова промелькнуло в его мыслях — раскрасневшееся, с большими тёмными глазами и приоткрытыми от желания пухлыми губами.

Его прекрасный и опасный враг. 

Всю ночь ей снилась растущая зелень: стебельки травы тянулись к небу, деревья расправляли ветви и выпускали новые листья, виноградные лозы поднимались и ползли вперёд, а прекрасные бледно-белые цветы широко раскрывались в лунном свете.

И посреди всего этого лежали они с Ашмаэлем.

На земле, обнажённые, их бледные и золотистые тела переплетались, тёрлись, скользили и двигались вместе. Воздух наполнялся их тихими вздохами, сдавленными стонами и шёпотом желания.

Несмотря на то, что это был долгожданный отдых от кошмаров о кинжале, плодородный сад из её снов не принёс ей настоящего отдыха.

Она проснулась, зевая, и чувствовала себя усталой. Или, возможно, зуд в глазах был вызван тем, что она плакала, пока не заснула.

Какой бы ни была причина, сердце Далии сжалось, отягощённое печалью и странной, мучительной потребностью.

Она подошла к окну, чтобы впустить немного утреннего света. Возможно, это поднимет ей настроение.

Когда внешний мир обрёл чёткость, Далия ахнула.

Вместо милого маленького садика с тщательно ухоженными клумбами цветов, трав и фруктовых деревьев за ночь его заполонила буйная растительность.

Бугенвиллии, которые ещё вчера были намного ниже, теперь почти загораживали окно. Буйство оранжевых, фиолетовых и красных цветов с белыми тычинками уютно расположилось среди листьев, а длинные светлые шипы прорастали из тонких извилистых ветвей.

— О боже мой!

Далия выбежала из комнаты, придерживая края ночной рубашки, чтобы не споткнуться.

Она выскочила через парадную дверь и оказалась лицом к лицу с джунглями.

Повсюду вокруг неё заросли скрывали дорогу. Папоротники, трава, кусты, манговые деревья и кокосовые пальмы росли, тесняя друг друга.

Птицы перекликались разными песнями, словно играя в сложную игру в прятки среди листвы.

Воздух был наполнен паром; мускусный аромат земли и травы смешивался со сладким запахом роз, жасмина и лилий.

Каждый вдох опьянял её.

Далия раскинула руки, запрокинула голову и закружилась, пока все оттенки зелени и все цвета не смешались в безумном танце.

Окружённая экзотической флорой и фауной, о которой она читала, но никогда не видела в одном месте, она почувствовала, как внутри неё закипает счастье.

За одну ночь посреди безлюдной пустыни возник остров, полный жизни.

Если это возможно, значит, возможно всё.

Её смех раздался, испугав птиц и заставив их взлететь.

Она побежала обратно в дом и поднялась по лестнице в свою комнату.

Ни один потенциальный покупатель не смог бы или не захотел бы пройти через всё это, чтобы увидеть дом.

Она захлопала в ладоши и пожелала, чтобы появился Ашмаэль.

Его характерный пряный аромат сандалового дерева предупредил её о присутствии, сопровождаемый тихим шелестом.

Она развернулась и бросилась на широкую грудь джинна.

— Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо!

— Но…

Обхватив его лицо руками, Далия притянула его к себе и поцеловала в губы.

Когда они оторвались друг от друга, джинн склонил голову набок и уставился на неё, сдвинув брови.

Она усмехнулась.

— Видишь, я всегда держу своё слово.

Он вытер рот тыльной стороной ладони, всё это время не сводя с неё пристального взгляда.

— И ты называешь это поцелуем?

В ней всколыхнулось раздражение, а вместе с ним и смущение.

— А ты нет?

На его губах появилась медленная улыбка, когда он взял её за подбородок и приподнял лицо.

— Позволь мне показать тебе.

Сердце Далии замерло, когда его лицо приблизилось к ней. О Боже. Её никогда раньше не целовали. Не так, как она видела в старых фильмах, которые иногда смотрела по чёрно-белому телевизору. Она вздрогнула от ласки его тёплого дыхания.

Затем его губы коснулись её губ. Мягко и нежно, взад и вперёд. Легчайшее прикосновение — и всё же она содрогнулась от удовольствия и страха.

Он улыбнулся ей в губы. Затем сильнее прижался к её губам, скользнул языком, ища проникновения. Мягкие, ласковые прикосновения. Она вздохнула и закрыла веки.

Его зубы задели её нижнюю губу. Вздрогнув, она ахнула и распахнула глаза. Она уставилась в сияющие серые глаза с едва заметной серебристой окантовкой.

Ашмаэль обнял Далию другой рукой и крепко прижал к себе, завладевая её ртом ещё сильнее и углубляя поцелуй. Страстный, пьянящий, требовательный поцелуй. Всякая мысль о сравнении этих двух поцелуев исчезла из её головы, когда он нежно покусывал и посасывал её губы, глубоко проникая языком в них, сплетаясь с её языком.

Первые проблески желания закрались глубоко внутрь, влажные и тёплые между её бёдрами. Она застонала и прижалась к нему всем телом — к твёрдому бугорку его эрекции. Далия ответила ему поцелуем. Её руки обняли его, а рот жадно ласкал его. Всё