Вне себя - Елена Букреева

Надо валить отсюда.

Вот только ноги отчего-то будто приросли к полу.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь. Я знаю, что ты меня видишь. И я в таком же шоке, что и ты.

Серые глаза смотрят на меня растерянно, будто призрак здесь я, а не он. Господи. Это же просто какой-то дурдом. Все моё тело натянуто, как струна, адреналин шарашит по венам, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я несколько раз моргаю, вглядываясь в его силуэт. Вроде как, призраки похожи на голограммы? Я видела в одном фильме, как образ фонит и рябит, а иногда и вовсе исчезает — видимо, помехи на потусторонней линии. Но этот призрак совсем как живой! Да и с чего бы ему быть призраком? Ведь оттуда, из его палаты, к счастью не было плохих новостей...

— Я не исчезну от того, что ты делаешь вид, будто меня нет, — обречённо говорит Влад, проводя ладонью по шее.

Я стою, как статуя, и лишь взгляд у меня нервно бегает. Как назло, на улице никого, и никто не спешит выйти из больницы. Так я хотя бы могла узнать — кто-то ещё его видит?

— Полина, — голос Влада становится ниже, и он делает шаг ко мне. — Ты же видишь меня?

О, нет. Зачем он приближается?

— Стой, — я выставляю ладонь вперёд, и он, наконец, останавливается. Всего в полушаге от меня.

А затем облегчённо вздыхает. Вот, черт.

— Полина, послушай меня, — Влад делает осторожный шаг назад, будто боится, что каждое его слово спровоцирует непредсказуемую реакцию с моей стороны. И правильно делает, что боится. — Я не понимаю, что со мной происходит. Я видел себя в реанимации, обвешанного трубками и проводами. Я видел свою мать, которая сидит сейчас в коридоре больницы и читает какие-то молитвы. Я пытался до неё достучаться, но все без толку. Какого-то хрена ты единственная, кто меня видит и слышит.

Я сглатываю, сощуриваюсь и пробегаю быстрым взглядом по его телу. Никаких намеков на потустороннее. Хотя, какие должны быть намёки? Табличка на шее с подписью «я вернулся из Царствия Небесного?» или, может, ключи от рая (ну, или ада, если прелюбодеяние такой тяжкий грех) в руках?

Выходит, это все же я схожу с ума.

— Нет. Я тебя не слышу. Тебя нет, — на выдохе произношу я.

За моей спиной вдруг открывается дверь, заставляя меня отступить назад, а значит — шагнуть ближе к Владу. Он смотрит за мое плечо, и я оборачиваюсь, увидев пожилую женщину, что роется в своей сумке, прежде чем спуститься по ступенькам.

— П-простите, — заикаюсь я, обращаясь к ней.

Может, она тоже призрак. Может, я теперь вижу всех призраков?

— Да, милочка? — она поднимает на меня свои голубые глаза.

Я наклоняюсь к ней чуть ближе и почти шепчу:

— Вы видите этого парня за моей спиной?

— Что-что? — она прикладывает ладонь к уху.

Я возвожу взгляд к потолку, тяжело вздыхаю и чуть повышаю тон:

— Тот парень. Он стоит на ступеньках. Вы же его видите?

Боже. Это так глупо. Делать вид, будто его не существует, а потом спрашивать у случайной прихожей, видит ли она его. Моя тактика с треском провалилась.

— Милая, я только что вышла от ЛОРа, ради бога, говори громче, — улыбается она.

Я слышу усмешку за своей спиной. И тут мои нервы сдают.

— ВЫ ВИДИТЕ, ЧТО ЗА МОЕЙ СПИНОЙ СТОИТ ЭТОТ АМБАЛ В СЕРОЙ ТОЛСТОВКЕ, ИЛИ ЭТО У МЕНЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ!?

Как назло, в этот момент по ступенькам поднимается женщина с ребёнком. Бабуля широко распахивает глаза, отшатнувшись от меня, как я от Влада несколько секунд назад, а женщина испуганно прижимает ребёнка к себе.

— Совсем с ума посходили со своими телефонами, очередной пранк снимаете? Хоть бы к пожилым не лезли! — ворчит незнакомка, обходя нас и открывая дверь больницы.

Пожар на моих щеках разрастается со скоростью огненного торнадо. Бабуля что-то бормочет себе под нос и, отправив мне полный осуждения взгляд, стремится как можно скорее покинуть моё общество. Она спускается по ступенькам, проходя в миллиметре от Влада, будто его здесь и вовсе нет. Я стараюсь не смотреть на него, стараюсь не встречаться с ним глазами, и все же взгляд предательски соскользает на его лицо. Он что, смеётся?

— Поздравляю. Ты устроила целое шоу вместо того, чтобы меня выслушать. Теперь как минимум три человека считают тебя сумасшедшей, — выносит вердикт он.

— Я и есть сумасшедшая, — огрызаюсь я и, обойдя его, спускаюсь по ступенькам. — Потому что тебя нет! — он что-то кричит, но я не слышу — зажала уши руками. — Не говори со мной! Тебя нет! Уходи! Исчезни!

Но он пытается меня догнать, снова зовет меня по имени. Черт возьми, а если не хочет меня убить? Я перехожу на бег и бегу до тех пор, пока воздух не кончается в лёгких. К счастью, адреналин как можно дольше гонит меня вперёд.

Останавливаюсь я только тогда, когда чувствую, что преследование прекратилось. Бег переходит в быстрый шаг, и я оборачиваюсь, замечая его силуэт, точнее, расплывчатую серую точку на горизонте. Он больше не пытается за мной бежать.

Это хороший знак.

* * *

В комнате тихо. Слышно только моё размеренное дыхание и стук ногтей, накрашенных голубым лаком, по белой деревянной рамке. Я смотрю на фото мужчины — он улыбается, держа на руках девочку с русыми косами и озорным блеском в глазах. Помню этот момент. Я играла с ребятами во дворе, а он подхватил меня на руки и долго кружил. Нас сфотографировал сосед — он в этот момент возился с камерой, настраивал объектив. Я не придала этому моменту никакого значения, ведь я не знала, что отца не станет так скоро...

Зато он прожил жизнь своей мечты. Папа был зоологом. Он путешествовал по России, а затем в один момент все бросил и улетел в Азию — изучать фауну джунглей. Он мечтал об этом всю жизнь и просто отправился за своей мечтой, а мама решила, что он спятил. Папа вернулся через три года, а вот улететь обратно в Азию он больше не смог.

— Знаешь, пап, я не считаю, что ты сошёл с ума. А вот я, кажется, и правда спятила, — я заправляю прядь волос за ухо и бросаю беглый взгляд на дверь, которую я подперла стулом.

Да уж, надёжно. Ничего не скажешь. Если он и правда призрак, ему ничего не стоит пройти сквозь стены. Но лучше я буду здесь, чем где-то ещё — дома