Маргарита Дорофеева - Глаза странника

Открыв калитку, я направилась в его сторону…

— Уж на развалинах успела побывать, аль нет?… Ранехонько вернулась чой-то?… — дед, сощурившись, глядел на меня старческими подслеповатыми глазами.

Что довелось повидать этим глазам? Уверена, не мало…

Какие воспоминания от пережитого сохранились в закоулках его памяти, вместившей в себя суровые годы испытаний и безвозвратных потерь, краткие, но яркие моменты счастья и радости? Как много их, этих воспоминаний?..

Фактически, его теперешняя жизнь только из них и соткана, неумолимым временем сведя на нет стремления, порывы, желания, всю активную деятельность, присущую только тем, чьё тело ещё подчиняется человеку.

Осталась душа… Именно она практически не подвержена влиянию утекающих лет…

" А ведь есть во всём этом какая-то неосознанная несправедливость, словно некое самое важное и рациональное звено проглядели и отбросили, как ненужный хлам, а с ним и смысл бытия…"- грустная мысль возникла невзначай…

"Ты слишком много анализируешь, воспринимай жизнь такой, какая есть, не тобой всё придумано…" — попыталась я унять нахлынувшие тягостные чувства…

И всё же не удержалась- глянула на скорченные старческие руки, на нависшие над глазами седые брови…

Интересно, каким он был в молодости?..

Двадцатые- тридцатые годы — смутное время…

— Нет, Евстафий Игнатьевич, сегодня не успела…С берега уходить не хотелось. — улыбнулась я, машинально потирая подгоревшее плечо. — Вода — просто чудо, солнце до сих пор печет… Погода, как по заказу…А на развалины и завтра успею.

— Грустная ты, я уже сказывал… Не один год вижу — перевернуло тебя, другая стала, как… — дед примолк, растерянно моргая.

Вот и повод продолжить разговор.

— Как та барышня, так ведь, дедушка? — осторожно напомнила я, боясь оборвать связующую нить.

— Так-то оно так… — вздохнул в ответ. — Только вот Катерина…

Он осмотрелся и, приложив палец к губам, прошелестел едва слышно:

— Не велела сказывать…

— Сказывать? О чем?

— О барышне… о чем же ещё!? Говорит, огорчишься… Любит она тебя, вот и бережет… Своей-то дочки Бог не дал… Два сына, сама знаешь… И те далеко…

— Да, знаю… Только, дедушка, — я тоже опасливо огляделась. — тети Кати не видно нигде… Расскажите… Клянусь, ни одна душа не узнает!

— Не узнает, говоришь?.. Видать, быть тому…

— Чему, дедушка?

— Так это я… — дед пожал плечами. — Сам не знаю, к чему сказал… Только вот, глядя на тебя, всё её вспоминаю… Отчего?.. Ведь меня на свете-то ещё и помину не было… Дед Никита прекрасную барышню воочию видывал… Он и поведал мне, ещё мальцу совсем, о её горькой судьбинушке…

Мое любопытство било через край…

— Расскажите, расскажите, Евстафий Игнатьевич, не томите! Сказали "а", говорите и "б"!..

Дед помолчал, скрутил самокрутку, раскурил…

— Что ж, слухай…. Только не бери близко к сердцу… Давнишняя та история… Все её позабыли… Да только не я… А ты вот, как появилась в Зотовке…Эх!… Ну точь-в-точь она, какой описывал её дед, какой и я себе видел… Катерину в её честь назвал…

— Екатерина Зотова… — он задумчиво произнес незнакомое доселе имя. — Доченька, мало ль таких вот историй-то на белом свете! Может, потому, что здесь всё было, может, из-за деда, только умирать буду, а забыть не смогу… Счастья, девонька, никогда много и сполна не бывает, за то бед, сколь не старайся убавить, а меньше не становится….-тяжелый вздох вырвался сам собой из старческой груди. — Слухай, коль пожелала…

Дед откашлялся, бросил окурок в кусты шиповника и, помолчав, неспешно заговорил…

— Догадалась, поди, почему деревня наша Зотовкой зовется? Не?.. Так знай: со времён незапамятных жили здесь Зотовы, дворяне… Дед мой у них дворовым служил, посему и стал свидетелем истории той…

Тогда Илья Николаевич с женой, дочкой Екатериной и сынком, вроде как Павлом звали, почти не выезжали отсюда… Разве только зимой аль осенью до столицы…. Ну, да не важно…

Зотова Екатерина Ильинична… О ней-то и рассказывал мне дед Никита… Забыть не мог до самой смерти… Видать, и ему, простому холую, по сердцу пришлась молодая барышня…. Не могла не прийтись…Он хоть и холуй, да талант у него к ваянию был, картины его уж больно хороши, особливо… — Евстафий Игнатьевич споткнулся на полуслове, явно о чём-то умалчивая. — Вот так оно…Пригожа, говорил, была… Царевна ей в подметки не годилась, хоть и не видывал отродясь царевен-то…Глянь, — он протянул руку в сторону берега немного влево. — Видишь амбар?… Так вот, это бывший барский дом… Не сказал бы и не знала… Сумели изурочить, как церковь, и сад ихний, и пруд перед домом.

— Чей сад?

— Барский, чей же ещё… Я хоть и молод был да всё помню… Сад к самой реке спускался…Там и гуляла наша голубка, всё цветы выращивала, вот аккурат, как ты, свои розы.

Дед вспоминал: бывало, возвращается к вечеру с букетом роз-то алых, и поди скажи, кто краше — она или розы те… Говорил — она…

Статная, чернобровая, тёмные, как омут, глаза да коса русая… То распустит её, то заберет в причудливую прическу…

Платье на ней всё в кружевах, розовым, говорит, кушаком подпоясано…Эх! Хоть одним глазком бы взглянуть на живую, а не… — старик замолчал, снова не доведя до конца начатую фразу, вздохнул надрывно и продолжил. — Вот только как тебя вижу, кажется, похожа ты с ней, да и все…Может стариковские глаза лукавят, а, может, так оно и есть…

Говаривал дед мой — милее её и не встречал отродясь: с простолюдинами, будто и не дворянка вовсе, запросто говорила, что ни попросишь, коль в её силах, непременно поможет…

За то и любили её…

Так бы и цвела в своем саду наша красавица, да жизнюшка наша на лиху беду не скупиться…

Однажды, вроде как в столице, а, может, ещё где, встретила Екатерина его, любовь свою… Влюбились они друг в дружку без памяти…

Дед Евстфий замолчал и глянул на меня…

Я опустила глаза, делая вид, что полностью поглощена его рассказом.

Да, рассказ заинтриговал меня, я ждала продолжения, но не хотела выдавать своих чувств, а дед будто догадывался о чем-то, не отрывая от меня пытливого взгляда…

Не так-то он и прост, этот Евстафий Игнатьевич!

Я молчала, а он по- старчески крякнув, продолжил:

— Стала, значит, наша Екатерина Ильинична невестой… Счастлива была до безумия. Не зря говорят: сумасшедшее счастье — предвестник беды… Так и вышло…

Эх, тороплюсь я — по порядку бы надо сказ вести… Ну да ладно, слухай дальше… Какой уж от стариковских россказней порядок?!