Психо Фейри - Жасмин Мас

Я проигнорировала свое пошатнувшееся психическое здоровье и положилась на неуместный юмор и нездоровые механизмы выживания.

Я повернулась к заключенному рядом со мной.

— Вау, ты просто в отличной форме по сравнению с этими бедолагами. Как ты сюда попал? Я вот начинала как странная сексуальная пленница, но меня понизили до подземелья. Часть меня чувствует, что мне даже не дали шанса продемонстрировать свои навыки в спальне, понимаешь?

Огромный заключенный повернул голову и моргнул поразительно серыми глазами.

— Почему у тебя синяк на щеке? — голос Джакса был гортанным, и низкое рычание вибрировало в его массивной груди.

Его рычание было настолько громким, что его почти было слышно сквозь вопли заключенных вокруг нас.

Ключевое слово «почти».

Я небрежно пожала плечами, вспомнив, как стражник швырнул меня о стену.

— Это сделал стражник. По-моему, я ему не нравлюсь.

Ноздри Джакса раздулись.

— Который?

Оба моих стражника стояли в нескольких шагах от нас. Они пинали узника, который стонал от боли.

Я указала на ублюдка, который слишком крепко сжимал мою руку.

Прежде чем я успела сказать Джаксу, что это не имеет значения, потому что я так рада, что он жив, и потому что мне нужно было обнять его, так как я морально разваливалась, его огромная нога рванулась вперед.

Руки Джакса тоже были скованы наручниками перед телом, а цепи давали ему всего пару футов свободного пространства.

Нормальный мужчина не смог бы далеко дотянуться.

Но Джакс был ростом около семи футов и весь покрыт мышцами.

Он был полной противоположностью норме.

Джакс взметнул вперед своими массивными ногами и сбил стражника с ног.

С безумной силой он зацепил упавшего стражника пятками и подтянул его к нам.

Затем Джакс обрушил на него вес своего тела и начал молотить череп фейри локтем.

Кровь брызнула во все стороны, и я с раскрытым ртом, в шоке, смотрела, как защищающий и добрый Джакс уничтожил этого мужчину.

Воющие узники скандировали и ликовали, словно стая диких собак.

Пара стражников наблюдала за тем, что делал Джакс, но даже не попытались вмешаться. Они просто отступили, когда этот огромный мужчина начал издеваться над теперь уже мертвым телом.

И тут я поняла, почему люди могли немного побаиваться Джакса.

Когда он закончил, раздавив череп этого типа, как виноградину, и добавив мне еще порцию ПТСР, он пнул изуродованный труп прочь, будто это был мусор.

— Кто ты? — удивленно спросил истощенный мужчина, прикованный цепями рядом с Джаксом.

— Я Джа…

— Его зовут Мясорубка, — сказала я прежде, чем Джакс успел договорить.

Имя имело силу, и если мы когда-нибудь собирались выбраться отсюда, нам нужно было завоевать себе авторитет.

Я знала это, потому что однажды в школе меня весь год называли Тощей Сучкой. В мире перевертышей обучение было бесплатным, но за питание платили родители или хозяин.

Дик, мой жестокий хозяин, великодушно не давал мне денег. Школа кормила меня раз в два дня, что совершенно не помогло моему и без того маленькому росту.

В результате перевертыши шептали это имя каждый раз, когда я проходила мимо. Тем не менее, я считала, что печальная известность придает мне силу.

Я на девяносто девять процентов была уверена, что принципы, работающие для злобных допубертатных подростков перевертышей, отлично подходят и для кровожадных взрослых фейри с безумными способностями.

Истощенный мужчина рядом с Джаксом сказал:

— Спасибо тебе, Мясорубка. Он терроризировал нас годами. Он был худшим стражником. Ты даже не представляешь, что ты для нас сделал.

Я поперхнулась смехом от этого имени.

Джакс торжественно кивнул, но бросил на меня взгляд, обещавший, что позже мне придется за это поплатиться.

Плевать, в конце концов он будет мне благодарен.

Из других печальных новостей: крики в подземелье усилились, когда заключенные, охваченные ликованием, стали бросать экскременты в труп охранника.

Я закрыла глаза и пожелала, чтобы сейчас я лежала под теплым одеялом, а мой котенок свернулся клубком у меня на груди.

Живот сжался еще сильнее. Жаль, что мой котенок оказался предателем, из-за которого меня заперли в этой тюрьме.

Голова пульсировала от напряжения, потому что котенок заставил меня вспомнить об одном татуированном мужчине с рогами, который тоже меня предал.

Я раскачивалась взад-вперед с закрытыми глазами.

Джакс громко зарычал, используя свой альфа-голос, на все подземелье:

— Никто ее не трогает, или, блядь, заплатит за это. Понятно?

Его доминирование было настолько сильным, что у меня внезапно возникло желание не трогать себя, что не имело никакого смысла.

— Мясорубка! Мясорубка! Мясорубка! — скандировали в ответ все заключенные, и его имя разносилось, как лесной пожар.

Шум был невыносимым. Я открыла глаза и увидела, как узник рядом со мной каратэ ударом рубит воздух и орет какую-то бессмыслицу.

Все были возбуждены.

Не самая расслабляющая атмосфера. Я пожалела о выбранном имени.

Шум вокруг меня нарастал, как и мое беспокойство.

Я придвинулась ближе к Джаксу и прошептала ужасную тайну, которая душила меня:

— Кобра вырубил меня вместо того, чтобы заняться со мной сексом на глазах у всего королевства фейри.

Мой рациональный мозг понимал, что не быть изнасилованной на публике — это, вообще-то, хорошо.

Мой иррациональный мозг девственницы понимал, что мой возлюбленный просто ударил меня по лицу, вместо того, чтобы заняться со мной сексом.

Я была достаточно хороша для игры в кладовке, но недостаточно хороша, чтобы пойти до конца.

— Они собирались заставить вас обоих заняться сексом? — тихо спросил Джакс.

Глухой грохот, прокатившийся по его груди и сотрясший кирпичные стены тюрьмы, выдал его эмоции.

А потом, как дикое животное, он взревел.

Подземелье мгновенно погрузилось в мертвую тишину.

С разъяренным альфой не шутят — это было инстинктивно.

Серые глаза Джакса засветились, словно молния ломала его череп изнутри, и он с силой врезал скованными кулаками в грудину мертвого стражника.

Он повернулся ко мне, и жесткое свечение в его глазах померкло, когда он осмотрел мое сжавшееся тело.

Я прижалась к стене, обхватив колени руками, пытаясь одновременно уклониться от брызг крови стражника и не коснуться грязи, покрывавшей пол.

Оглядевшись, я поняла, что была единственной женщиной во всей тюрьме. Не то движение за женское равноправие, в котором я хотела бы участвовать.

Тишина прервалась, когда все снова начали кричать.

— Ты в порядке? — прошептал Джакс и подвинулся ближе.

— Эм, нет, — прошептала я и закашлялась от вони гниющей плоти и фекалий. Кому-то срочно нужно было зажечь свечу.

— Иди сюда, — прорычал Джакс, поднимая свои большие, скованные руки над головой и жестом приглашая меня прижаться к его широкой груди.

Я проигнорировала кровь и ошметки, покрывавшие его