Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Этого хватило бы, чтобы кормить всю нашу деревню неделями — и даже с лихвой.

Марта стучит по столу, привлекая мое внимание.

— Чего это у тебя такое ошарашенное лицо, а?

Я словно не могу подобрать слова, а в голове уже проносятся всевозможные мысли о том, что можно было бы сделать с такими деньгами. Я подвигаю письмо Марте и молча потягиваю чай, пока она читает.

Она выглядит куда менее впечатленной, чем я. Ничего удивительного; она обычно вообще самый невозмутимый человек в любой комнате.

— Что-то здесь нечисто, тебе не кажется?

И я не могу с ней не согласиться. В конце концов, это один из принципов, по которым живут люди моей профессии: если что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, так оно обычно и есть.

И тем не менее…

— Это заманчивое предложение, — пытаюсь я говорить как можно более непринужденно.

Марта не покупается на это.

— Ты в один прекрасный день укокошишь себя сама, берясь за любую сомнительную работу, которая подворачивается под руку. И какой тогда от тебя будет толк хоть кому-нибудь, хм?

Я продолжаю попивать чай без ответа. Марта возвращается к шитью, время от времени бормоча что-то себе под нос. Письмо лежит на столе между нами, словно тлеющий уголек, полный одновременно искушения и угрозы. Искра, которая может либо принести утешение, либо все сжечь.

Триста золотых марок.

Может, это и впрямь слишком хорошо, чтобы быть правдой.

А может, наша деревня просто заслужила немного удачи и неожиданной щедрости.

Я не могу сказать наверняка.

Но там, в темном тепле нашего тесного дома, рассеянно очерчивая пальцем край чашки, я позволяю чужому чувству овладеть мной — чувству, которому я в последнее время редко даю волю.

Надежде.

Допив чай и выслушав еще несколько суровых слов от Марты, я переодеваюсь из поношенной ночной одежды в уличную и выхожу в прохладную ночную темноту, аккуратно спрятав письмо барона в карман пальто.

Сомневаюсь, что мне придется долго искать Брайар. Пепелище — место маленькое, мест, куда она может пойти, не так уж много, да и сама она предсказуема.

Впрочем, она не единственная, кого неизменно тянет к теплу и шуму «Сажи и Уголька»; таверна гудит, как обычно.

Когда я переступаю порог, меня приветствуют взмахами рук, парой шумных возгласов «все еще здесь!» и пьяным, неряшливым поцелуем от одного из официантов — Финна. Его затянувшееся касание моей талии — это приглашение заглянуть к нему, когда он закончит с работой, если мне захочется.

Обычно я бы с радостью приняла это предложение.

Но сегодня я на миссии. Поэтому я протискиваюсь мимо Финна сквозь плотную толпу и дымную пелену. В одном из углов началось спонтанное музыкальное выступление — как это часто бывает здесь, — и множество потрепанных инструментов, многие из которых самодельные, наполняют помещение веселой мелодией. Пол вибрирует от того, как посетители притопывают в такт музыке.

В дальнем конце зала Брайар стоит на стуле, широко раскинув руки. Напротив нее балансирует на одной ноге на собственном стуле Коэн Мерсер, в левой руке у него покачивается кружка. Похоже, они устроили соревнование, подзадоривая друг друга принимать все более нелепые позы — к великому удовольствию хохочущей и подбадривающей их толпы вокруг. Ни один из них не выглядит особенно трезвым, что, честно говоря, делает их балансирование еще более впечатляющим.

Брайар замечает меня и машет рукой.

Я улыбаюсь в ответ, приподняв брови.

— Мы объявляем ничью! — заявляет она, тыча пальцем в сторону Коэна.

Он протестует, но она игнорирует его, отвешивая легкий поклон и с триумфом спрыгивая вниз. Коэн падает следом мгновение спустя, прямо в объятия хихикающих девушек. Похоже, их совершенно не волнует, что он только что окатил их остатками жидкости из своей кружки; они все равно заключают его в объятия. Брайар бросает на них быстрый, недобрый взгляд, но сохраняет самообладание и направляется ко мне.

— Значит, тебе удалось воплотить свои планы на этот вечер в жизнь, я вижу.

Она виновато улыбается мне.

— Он идиот, но с ним весело.

— Никакого осуждения с моей стороны, — уверяю я ее. — Но у меня есть кое-что важное тебе показать. Почему бы тебе не попросить твоего будущего сожителя провести нас в тихую комнатку в задней части?

— Уже бегу. — Она возвращается к Коэну, утаскивая его из круга поклонниц. Прижав его к стене и поцеловав достаточно сильно, чтобы другие девушки перестали хихикать, она продолжает о чем-то шептаться с ним. Коэн смотрит в мою сторону мгновение спустя, а затем машет рукой, подзывая следовать за ним, после того как снимает ключ с крючка за стойкой.

Его дядя владеет этим заведением. Этот же дядя часто помогает моим экспедициям, неизменно следя за тем, чтобы у меня были все необходимые для работы припасы. Коэн обычно координирует наши дела, а также бывает весьма полезен, когда нужно добыть информацию.

Он, как выразилась Брайар, колоссальный идиот, но у него лицо, которому люди доверяют, и смех, заставляющий практически каждого потерять бдительность и выболтать любые секреты. У него довольно доброе сердце, полагаю; я бы не подпустил его близко к своей лучшей подруге, если бы это было не так.

Взятый им ключ открывает небольшую кладовую. В одном из углов стоит стол, за который мы и усаживаемся. И он, и Брайар приносят свои напитки. Я отказываюсь, когда они предлагают мне мою порцию; в моем желудке слишком много нервной энергии, чтобы добавлять к ней алкоголь.

— Очередное предложение о работе, — говорю я Брайар, поднимая письмо.

— Уже? — Она не выглядит в восторге, но все равно тянется за ним.

— Слишком много работы и слишком мало развлечений, — журит меня Коэн. — Я предупреждал тебя об этом раньше.

Я мило улыбаюсь.

— Что ж, не все же могут зарабатывать на жизнь пьяными развлечениями, верно?

— У меня в этом деле определенно больше таланта, чем у большинства, это правда. Впрочем, я мог бы обучить тебя своим приемам.

— Пасс.

Брайар игнорирует нас, вглядываясь в послание и щурясь сквозь туман, который выбранный ею напиток — судя по всему, медовуха с виски — напустил на ее зрение. Когда она наконец поднимает на меня взгляд, на ее лице запечатлелось глубокое хмурое выражение.

— Ты хочешь отправиться в Меридиан? — Она массирует виски. — В тот самый заброшенный город, который известен как рассадник активности как драконов, так и мародеров? В город, который, как я слышала, буквально разваливается на части из-за провалов в грунте, поглощающих половину его зданий? Тот самый Меридиан?

— Да,