Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Тебе нечего сказать? — потребовал Тристин, пока Лука накладывал ломтики мясной нарезки на куски хлеба.

— А что тут скажешь? — парировал Лука, раздраженный тем, что теперь, спустя две недели споров с ним, они вдруг захотели услышать его мнение.

— Ты вообще пытаешься ей помочь? — прорычал мужчина. — Тебе вообще не все равно?

Конечно, ему было не все равно.

В этом-то и заключалась вся чертова проблема.

Он переживал за Теона.

Переживал за Акселя.

И, будь проклята Преисподняя Мучений Ариуса, Лука еще и переживал за Тессу. Хотя он совершенно точно не должен был этого чувствовать.

Он ходил по кругу. Желал ее и отказывал себе. Был вынужден проводить с ней время. Наконец заполучил ее, а теперь снова вернулся к тому, что не хочет ее хотеть.

Судьбы были жестоки.

— Тристин отчасти прав, — произнес его отец.

Лука обернулся и увидел, что тот стоит в стороне, отдельно от остальных. Разик совершенно не желал с ним даже общаться. А Элиза, хоть и не была слепо предана своему близнецовому пламени, все же твердо стояла на стороне своей пары. Сиенна и Джиа устроились на диване, как только Тесса ушла. Лука откусил кусок сэндвича и ожидал продолжение разъяснений от отца.

Ксан скрестил руки на груди. Поза, в которой часто пребывал Разик и которую сам Лука невольно копировал.

— Она слишком тихая. Хаос никогда не бывает тихим.

— Эта информация была бы полезна пару десятилетий назад, Ксан, — огрызнулся Тристан, доставая из кармана сверток магвуда. Он прикурил и провел рукой по волосам, которые тут же снова упали ему на глаза.

Его светящиеся серо-зеленые глаза.

— Мы не знали. Никто не знал, кем она станет. Все только ждали и наблюдали, — ответил Ксан.

— Но у тебя хотя бы должна была быть догадка, — настаивал Тристин.

— У всех были догадки, включая Рордана и Вальтера, — возразил Ксан. — Ты своими глазами видел, как они пытались подготовиться к тому, кем она могла стать. Мы все потерпели неудачу в тот миг, когда потеряли ее.

— Мы потеряли ее из виду. Они потеряли ее из виду. Гребанные Судьбы потеряли ее! — сказал Тристин, выпуская клуб дыма. Напряжение постепенно покидало его тело, растекаясь по конечностям. — Но в тот день, когда ты вложил этого младенца мне в руки, ты…

Звук упавшей на стол тарелки прервал то, что собирался сказать Блэкхарт, и все взгляды метнулись к Луке. Его недоеденный сэндвич теперь лежал на столе.

— Надеюсь, я ослышался. Потому что прозвучало так, будто ты, — он указал на отца, — Привез Тессу в Деврам, а потом передал ее тебе, — он перевел палец на Блэкхарта

Когда оба мужчины промолчали, Лука добавил:

— Мы все попали в этот мир из-за нее?

— Дай угадаю, — вмешался Разик, и в его словах сочилось презрение. — Тебя не бросили в другом мире просто потому, что ты был нужен.

— Нужен для чего? — спросил Лука, поворачиваясь к брату и встречая его насмешливый взгляд.

— Для того же, для чего бросили и меня. Прямой потомок Саргона? Сын Хранителя Темураля? Ничто не важнее для него, чем исполнение нашего долга, — произнес Разик, удерживая взгляд Луки своими сияющими глазами.

— Я всегда должен был быть ее Хранителем, — тихо пробормотал Лука, повторяя слова, которые она не раз шептала ему.

Тесса знала. Ее душа знала. Но он всегда думал, что это значит…

Он снова повернулся к отцу.

— Это правда? Поэтому меня и привезли сюда?

Ксан вздохнул, опуская руки вдоль тела. Он слегка поморщился, когда ошейник на шее дернулся. Тот самый ошейник, который они бесчисленное количество раз пытались снять, но безуспешно.

— Дело не только в связи Хранителя. Да, твои Подопечные в большей безопасности с тобой, но и тебе безопаснее, когда ты с кем-то связан. Связи куда сложнее, чем простые слова и магические трюки. Вы все наверняка уже это поняли.

Лука посмотрел на Разика. Лицо брата снова стало бесстрастным, но Лука заметил легкий наклон головы. Знак того, что Элиза говорит с ним по их связи. И хотя в его голове роилось еще больше вопросов, вслух он задал лишь один:

— Знает ли Тесса?

— Знает что? — переспросил Ксан.

— Что ты привез ее сюда. Что передал ее Блэкхарту. Что я был… — он осекся, не зная, как облечь в слова все то, что пытался осознать.

— Вальтер сказал ей, что я привез ее сюда, но она никогда не спрашивала меня об этом, — ответил отец, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я ждал. Ждал этого вопроса каждый раз, когда она приходила к моей камере, но она так и не спросила.

— А ты? — Лука грубо спросил, глядя на Блэкхарта.

— Я ей не говорил, — признался Тристин. — Я пытался завоевать ее доверие, а это вряд ли способствовало бы цели. Я всегда собирался рассказать. Просто… так и не нашлось подходящего момента.

— Не нашлось подходящего момента? — повторил Лука. — Она месяцами, да что там… всю свою гребанную жизнь искала ответы, а у вас подходящего момента так и не нашлось?

— Мы можем вмешиваться лишь до определенной степени, — добавила Сиенна.

Лука и забыл, что она здесь, но теперь точно не мог этого игнорировать. Он резко повернулся к ней, обнажив зубы в яростном оскале.

— Ты знала все это время. Вы все, блядь, знали и не сказали ни слова!

— Если мы будем вмешиваемся слишком часто, нам придется отвечать перед Наследием и богами, — отрезала Сиенна ледяным, твердым тоном. — Судьбы придут за нами. Чрезмерное вмешательство привело бы их прямиком сюда.

— Мы пришли сюда, и Тристин встретил нас на другой стороне, в…

Начал Ксан, но Лука его перебил:

— Нет! — прорычал он. — Не смей рассказывать мне подробности сейчас. Только не без нее. Она заслуживает услышать это от вас троих, а не в пересказе от меня. Пойду попробую вернуть ее сюда обратно.

Не дожидаясь ответа, он стремительно вышел из комнаты. Все эти гребанные секреты.