Тайное желание злодейки - Анастасия Александровна Гудкова

Он не ответил сразу. Только чуть крепче сжал мои плечи, помогая усесться обратно. И вроде бы не было ни единого повода думать о чем-то пошлом, но я вдруг почувствовала странное такое желание, чтобы руки дознавателя держали меня крепче. И дольше. В них было как-то надежно. Боги, о чем я только думала⁈

Надежно, надо же такое… Этот человек меня подставил, обманул, клятву с меня слупил! А теперь еще воспользовался случаем и облапал. Правда, целомудренно, но картины это не меняло. А я и рада растаять в мужских руках.

Я поспешно отодвинулась, вернула себе надменный вид и добавила уже громче:

— В следующий раз предупреждай заранее о кочках. Я, знаешь ли, предпочитаю падать в чьи-нибудь объятия по собственному желанию, а не по острой необходимости.

— Запомню, — коротко сказал Ардаррен, и только в глубине его глаз мелькнула тень той улыбки, которой он все же не позволил родиться.

А я отвернулась к окну, уставившись на черные улицы, и старалась не думать о том, насколько сильными оказались его руки.

К вечеру лошади выдохлись: то и дело раздавалось усталое ржание, копыта стучали в другом ритме. Да и я изрядно притомилась от непрерывной тряски в экипаже. Когда за очередным поворотом показались огни постоялого двора, я обрадовалась так, словно это был пятизвездочный отель из моего прежнего мира. Правда, место выглядело не слишком уютно: старая вывеска с облупившимся единорогом, окна, из которых сочился тусклый свет, который был не в состоянии разонгать спустившийся на землю туман, и запах, смесь дыма, хлеба и чего-то незнакомого.

Ардаррен постучал по стенке экипажа, и возница послушно замедлил ход. Я посмотрела на мужчину с усмешкой:

— Неужели королевский дознаватель снизошел до простого трактира? Или это часть легенды, поселиться инкогнито среди пьяных возниц?

— Здесь никто не задает лишних вопросов, — коротко ответил он, и, выбравшись наружу, подал мне руку.

Я, конечно, не собиралась ее принимать. Но пол был скользкий, плащ зацепился за дверцу, и, чтобы не повторить фееричный номер с падением ему на грудь, я все же оперлась на протянутую руку дознавателя, но только на мгновение. Правда, и этого хватило, чтобы почувствовать его силу и тепло мужской ладони. О чем я только думаю!

На постоялом дворе мы прошли в главный, а по сути единственный зал. Внутри пахло пряным вином, жареным луком и мокрыми плащами. Несколько путников сидели у очага, споря о ценах на соль, а трактирщица, дородная женщина, командующая подавальщицами хриплым басом, едва взглянула на нас и буднично поинтересовалась:

— Комнату на двоих или две комнаты?

Я опередила Ардаррена.

— Разумеется, по отдельности, — прощебетала я. — Мы оба ценим личное пространство.

Вот только дознаватель, кажется, был со мной не согласен. Незаметно для хозяйки постоялого двора сжав мою ладонь, будто приказывал не спорить, он произнес:

— Одну. На двоих.

Я чуть воздухом не подавилась. С улыбкой, больше похожей на оскал гиены, я дождалась, пока женщина отправится за ключами, а потом вырвала своб ладонь из цепкой руки Ардаррена и прошипела:

— Что, прости? Комнату на двоих⁈

— Что ты там говорила про инкогнито? — хитро прищурился мужчина. — Как считаешь, кто вызовет больше подозрений? Путешествующая влюбленная пара или два путника, живущих в соседних комнатах? К тому же, это безопаснее.

— Безопаснее для кого? Для тебя? Чтобы я не сбежала? — я уперла руку в бок, сверкая глазами так, что любой нормальный мужчина давно бы сделал шаг назад.

Но этот, увы, был не нормальным. На его лице ни один мускул не дрогнул.

— Для нас обоих, — пояснил он. — Здесь могут быть наблюдатели. Раздельные комнаты это ненужный риск.

У меня внутри поднялась такая буря, что я даже дар речи потеряла. В одной комнате. На двоих. С дознавателем. С тем самым, от прикосновения которого у меня сердце замирает. А он, вообще-то, на данный момент мой пленитель. Я с ним дурацкой клятвой связана.

— Надеюсь, — язвительно сказала я, понимая, что в этот раз он победил, — ты не храпишь. Если ты храпишь, Ардаррен, я задушу тебя подушкой, и никакая твоя клятва тебя не спасет.

— Я сплю тихо, — спокойно ответил он, принимая ключ из рук трактирщицы. — А вот ты, Лираэль, слишком шумная и активная для леди. Не уверен, что смогу заснуть, если ты не станешь несколько тише.

Я опешила, пару раз открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь забористое, но так и не нашла подходящих слов. А дознаватель невозмутимо протянул мне руку, которую я гордо проигнорировала:

— Пойдем.

И с такой уверенностью направился к лестнице, будто всю жизнь селил воровок у себя в комнате. Я шла за ним, кипя и возмущаясь, и одновременно чувствуя, как в животе пляшут те самые коварные бабочки, которых я старательно пыталась не замечать.

— Одна комната… на двоих… — проворчала я себе под нос. — Да это просто начало конца.

Комната оказалась просторнее, чем я ожидала: широкая кровать у стены, стол с коваными ножками, две свечи на подоконнике и, самое главное, дверь в небольшую купальню, откуда тянуло влажным теплом и легким паром.

— Так, — сурово объявила я, бросая плащ на единственную, к счастью, огромную кровать. — Правила простые. Кровать, так и быть, на двоих, но каждый спит на своей стороне. И положим что-нибудь между нами. Стол общий, но если ты тронешь мои отмычки, я откушу тебе пальцы. И в купальню я первая. Это даже не обсуждается.

Ардаррен закрыл за нами дверь и прислонился к ней плечом, глядя на меня так спокойно, будто я была крохотной собачкой, пытающейся напугать слона.

— Приятного омовения, — хмыкнул Ардаррен.

Я направилась к двери купальни, уже предвкушая горячую воду, возможно, даже с ароматными маслами, когда он вдруг повернул голову и сказал тихо, непривычно мягко для дознавателя:

— Лираэль, подожди.

Я остановилась, не столько от его слов, сколько от непривычной интонации. Развернулась, оперлась рукой о косяк.

— Что? Хочешь составить компанию? — ехидно усмехнулась я. — Забудь. Я не настолько устала, чтобы позволить тебе видеть, как я намыливаю колени.

Он шагнул ближе всего на полшага, но я почувствовала, что дышать стало сложнее. Чертовы бабочки.

— Я хотел предупредить… — он слегка запнулся, будто вместо того, чтобы вспомнить, что хотел сказать, принялся представлять этот самый процесс намыливания коленей, — что пока ты там, я пойду вниз и узнаю, что трактирщики слышали ночью. Или не слышали. Или, может быть, они расскажет что-то о постояльцах.

Я сглотнула, проклиная себя за то, что любуюсь тем, как у