Обрученная с призраком - Александра Глазкина
— Что изображено на заставке?
— Он выключен.
— Да нет же, — Эми быстро потыкала кнопки, — он работает. Вот!
Раздались длинные гудки, потом бодрый женский голос произнес: «Ти-мобайл приветствует вас»!
— Ну? — требовательно произнесла Эми.
— Я слышу, — сказал Себ, — но экран не горит.
— А это тоже компьютер? — спросил Джесс.
Эми бросила трубку на табурет и закрыла лицо ладошками.
— Только этого еще не хватало!
Тут же вскочила. Подбежала к книжным стеллажам и смахнула книги с маленького телевизора. Нашарила шнур, включила розетку в сеть, не без труда нашла среди книг пульт. Нажала на кнопку. Себ понял, что слышит и быстрый говор диктора новостей, и диалоги вечного сериала, и задорную мелодию мультфильма, но экран телевизора тоже оставался темным. Джесс прислушивался, но, кажется, тоже ничего не видел.
Эми щелкнула кнопкой, уничтожив какофонию звуков, и прижала ладонь к губам, ахнула:
— Я поняла, вы не воспринимаете визуальную информацию с цифровых носителей! Так, сейчас.
Ее тонкие пальцы пробежались по корешкам книг, быстро выудили какую-то книгу в глянцевом переплете. Она раскрыла книгу и поднесла к дивану.
— Что это? — спросила она.
— Сиси, Елизавета Баварская, полотно кисти немецких художников Карла Теодора фон Пилоти и Франца Адама, — не задумываясь, ответил Джесс.
— Я не знаток живописи, — с виноватинкой в голосе признался Себ.
— То есть, репродукцию вы видите? — уточнила Эми.
— Да, — в один голос ответили оба.
Она захлопнула книгу и вернула ее на место. Потом опять уселась на диван и набрала в поисковике «Елизавета Баварская». На экране появились десятки изображений. Она указала на них рукой.
— Ну?
Но для Себа и Джесса экран оставался серым.
— Это плохо, — констатировала Эми. — я понимала, что мы потратим время, но надеялась все же, что Себ узнает свою девушку на одном из фото в сетях. Но теперь, выходит, Интернет нам ничем не поможет!
— Интернет? — снова спросил Джесс.
Похоже, его раздражало, что он не понимает того, что Себу и Эми кажется очевидным. Девушка вздохнула, опять вернулась к стеллажам и принесла ему раскрытую статью в словаре.
— Я все равно лучше не объясню, — улыбнулась она.
Джесс торопливо пробежал глазами по строчкам, пока Эми терпеливо держала перед ним книгу.
— Про магическое зеркало было понятнее, — буркнул он.
Эми улыбнулась:
— Вот видите. По контрасту с заумными пояснениями составителей словаря и мои сравнения кажутся уже не такими глупыми, верно?
Джесс сверкнул на нее глазами, ноздри его хищно раздулись, но девушка так упивалась своим превосходством, что он не выдержал и улыбнулся:
— Ладно, ваша взяла!
— И что мы теперь будем делать? — вмешался Себ, который чувствовал себя третьим лишним, что ему совсем не нравилось.
Эми захлопнула словарь, потерла корешком подбородок.
— Отправимся за продуктами!
7. Эми
— И каким образом спагетти, вино и яблоки помогут нам в поисках? — спросил Джесс, заглядывая через мое плечо (или сквозь него?), пока я писала список. — Вы собираетесь выкладывать на столешнице образ невесты Себа? Глаза из маслин, брови из долек мандарина?
— У нее зеленые глаза, не черные, — заявил вдруг Себ.
— Тогда из оливок, — хмыкнул Джесс, но тут же вздернулся. — Точно? А волосы? Брюнетка? Блондинка? Рыжая?
— … Блондинка, — неуверенно ответил Себ, — или шатенка… Нет, не вспомню…
— Значит, нужно покупать и спагетти, и шоколадную соломку.
— Очень смешно, — заметила я, — и кто-то еще жаловался на мою бестактность!
— Но с цветом глаз же сработало, — нимало не смутившись, заметил Джесс, наклоняясь ниже, чтобы дочитать мой список.
Я увернулась. Конечно, я не ощущала его присутствие на физическом уровне, но то, что он стоит у меня за спиной, все равно нервировало. Джесс заметил мое телодвижение и довольно ухмыльнулся. Да ведь ему нравится меня дразнить, мысленно ахнула я, и твердо решила, что не буду вестись на провокации!
— Так все же? — переспросил Джесс. — Как покупка еды приблизит нас к цели?
— Если я не буду есть, у меня не будет сил на поиски, которые теперь, судя по всему, затянутся. Ну, раз уж «магическое зеркало» нам не поможет, — пояснила я. — И потом, хочу еще кое-что проверить. На ходу. Вам ведь можно появляться среди людей?
— Конечно.
— Вот и славно. А теперь, будьте, добры, подождите меня у калитки!
— Но… — начал было Джесс, пока Себ послушно пошел к двери.
Я отвернулась. Не хочу смотреть, как он «просачивается». Джесса с его перелетами я воспринимала спокойно, но про Себа мне хотелось думать, что он все еще человек. Я покрутила пальцем в воздухе, намекая на исчезновение. Джесс отвесил мне насмешливый поклон и стремительно покинул дом. А я отправилась переодеваться.
Всегда завидовала уверенности (или здоровому пофигизму) людей, которые выходят в свет в одежде, которая, казалось бы, совсем для этого не предназначена. Встречая на улицах парней в спортивных костюмах или женщин в куртках, наброшенных прямо поверх застиранных халатов, я всегда спрашивала себя: им действительно плевать на то, как они выглядят в глаза окружающих?
Я так не умела. Мама с детства объясняла мне правила, что и куда уместно надевать. Конечно, наступил период, когда я взбунтовалась и отправилась в музыкальную академию, где мама выступала, в джинсах и ярком пятнистом свитере. И весь вечер ввинчивалась поглубже кресло, ловя косые взгляды дам в вечерних платьях и мужчин в смокингах.
— Своим вызовом ты сделала хуже лишь себе, — мягко заметила мама, когда мы шли домой (один из редких счастливых моментов, когда мы были только вдвоем!).
— Они — снобы! Может, я из другого города ехала и не взяла переодеться? — категорично заявила я, — Что, лучше бы в вечернем платье в электричке трястись?
Но мама лишь покачала головой:
— Выбирая подходящий к случаю наряд, Эми, ты демонстрируешь уважение к окружающим и подчеркиваешь свою причастность к происходящему. Это говорит не о снобизме, это говорит