Тысячи испытаний - Тан Ци

С этими словами она направилась во внутренние покои.

Цзу Ти ушла так легко: раз – и нет ее, словно ветерок унес. Но сказанные ею слова остались и своей тяжестью пригнули Сюэ И, Гу Жун и Шуан Хэ к земле. Все вспомнили о надвигающемся бедствии. Слова застряли в горле. Говорить больше никому не хотелось.

Высший бог Чжэ Янь подобрал Лянь Суна в одну из летних ночей.

В ту пору высоко в небе сияла луна, в воздухе была разлита прохлада, словно от воды. Третий принц, наполовину превратившийся в дракона, без сознания лежал на берегу Северного моря.

Чжэ Яню уже несколько десятков тысяч лет не доводилось бывать на Северном море. На этот раз он с высшим богом Бай Чжэнем отправился в Северо-Восточную пустошь, чтобы поздравить внучку второго брата Бай Чжэня – маленькую богиню Бай Фэнцзю. Той исполнилось десять тысяч лет.

На маленьком пиру в честь дня рождения Фэнцзю третий брат Бай Чжэня, Бай Ци, рассказал, что на Ледяном озере в его пещере выросли снежные цветы. Он полагал, что в ближайшие дни они зацветут. Бай Ци спросил, не хотят ли его почтенные гости сорвать пару цветов? Высший бог Чжэ Янь решил брать, пока дают, и не два цветка, а семь-восемь.

Чтобы от Северо-Восточной пустоши достичь владений третьего брата Бай Чжэня – Северо-Западной пустоши, – нужно было пересечь Северную пустошь и Северное море.

И надо же было такому случиться: Северное море огромное, а Чжэ Янь и Бай Чжэнь, решившие передохнуть на его берегу, приземлились точно возле бесчувственного Лянь Суна.

Высшему богу Бай Чжэню произошедшее с третьим принцем виделось странным. У богов лишь крохотные дети, которые только научились принимать человеческий облик, не могли совладать с истинной формой, отчего время от времени получались забавные полулюди-полузвереныши. Ну, или некоторые тяжелораненные, умирающие боги – им сохранять совершенный человеческий облик попросту не хватало сил. Но, по скромному мнению Бай Чжэня, третий принц Небесного клана хоть и был бледноват, да и пульс у него частил, все же был не то чтобы в шаге от гибели… э-э-э, разве что в ста шагах. Так почему он не смог сдержать превращение и теперь лежал с драконьим хвостом вместо ног?

Чжэ Янь, покинув сознание третьего принца, разрешил сомнения Бай Чжэня:

– На его теле, в общем-то, нет ран, но его дух в смятении, сознание полыхает. Думаю, оттого он… и не сдержал оборот. – По правде говоря, сам Чжэ Янь тоже был озадачен. – Что же его так довело…

Тут он припомнил:

– А, несколько дней назад пришло письмо от Би Фана. В нем говорилось, что третий принц кого-то присылал в Персиковый лес, спрашивал, когда я вернусь. Вроде как хотел о чем-то меня спросить. Я тогда думал, что с Цзу Ти опять что-то случилось…

Чжэ Янь посмотрел на Бай Чжэня с легким недоумением:

– Но раз дело не в богине света, то неужели он хотел спросить меня, как навести порядок в собственной голове?

Бай Чжэнь подумал: «Да чтоб тебя, откуда мне знать», – но вслух сказал:

– Да, кажется, ты совершенно прав.

Спасение жизни всегда первостепенно. Пожалуй, было бы не очень хорошо бросить Лянь Суна и пойти за цветком к Бай Ци… Так что той же ночью боги отвезли бесчувственного и потерявшего власть над собственной истинной формой третьего принца в Персиковый лес.

Три дня спустя Лянь Сун проснулся.

Высший бог Чжэ Янь сидел напротив него и с серьезным выражением лица спросил:

– Ты знаешь, что твоя память была изменена?

Третий принц, накинув белые одежды, лениво откинулся на спинку бамбукового ложа и опустил взгляд. Вертя в правой руке пустую чашку из-под чая, он равнодушно произнес:

– Знаю.

Чжэ Янь оторопел. Хотя он сам задал этот вопрос, но не ожидал, что Лянь Сун правда знает об этом. Он просто счел, что вопрос прозвучит мягче и его будет легче воспринять, чем утверждение. Так он не слишком шокирует собеседника и сможет продолжить разговор. Чжэ Янь уже продумал, как будет отвечать, когда третий принц с удивлением спросит «А? Как так?» или «Что? Как это произошло?». В конце концов, Чжэ Янь был чутким высшим богом и хорошо разбирался в искусстве общения. Он никогда не допускал неловких пауз в разговорах.

Но что-то пошло не так. Чжэ Янь на миг растерялся, не зная, что сказать.

Третий принц, увидев, что древний феникс потерял дар речи, улыбнулся. Это была слабая улыбка, но все же улыбка.

– Именно знание об этом и пошатнуло мое душевное равновесие. В духовной обители полыхнул огонь, который я не смог сдержать, и он охватил мое сознание. В итоге я лишился чувств на берегу Северного моря. К счастью, вы меня спасли. Благодарю.

Вот, значит, какова была причина болезни… Пока бог воды говорил, высший бог Чжэ Янь наконец совладал с собой. Он кашлянул:

– Хм. Полыхнуло у тебя в сознании так полыхнуло, из-за пламени я никак не мог к нему приблизиться, потратил немало усилий, но не смог полностью потушить огонь. В конце концов пришлось просить Чжэнь-Чжэня помочь. Объединив силы, мы сумели привести в движение силу твоего же изначального духа, с ее помощью заморозив твою духовную обитель. Только тогда огонь потихоньку начал угасать, и мы смогли привести тебя в чувство.

Тут Чжэ Янь осознал всю странность их разговора и хлопнул себя по лбу:

– Да нет же! Если я все правильно определил, ты не восстановил память. Тогда возникает вопрос: раз ты ничего не помнишь, откуда же ты знаешь, что твоя память была изменена?

Третий принц все еще вертел в руке чашку.

– Я и правда не восстановил память.

Он подтвердил слова Чжэ Яня, но не ответил на его вопрос, а, наоборот, поспешил задать ему свой:

– Скажите, измененные воспоминания – это те, что относятся к событиям, произошедшим двадцать девять тысяч девятьсот девяносто семь лет назад – когда я спустился в мир смертных?

Чжэ Янь как раз взял чашку с чаем, чтобы сделать несколько глотков, – и чуть не уронил ее.

– Ты… Ты и это знаешь? – Ему было чрезвычайно любопытно: – Как же ты узнал?

Третий принц снова пропустил его вопрос мимо ушей. Он поставил чашку из дунлинского нефрита[35] на стол:

– Вы в силах помочь мне восстановить эти воспоминания?

Чжэ Янь считал себя понимающим богом и,