Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

Джек склонил голову набок, внимательно разглядывая меня.

— Чего ты так боишься?

Я закрыла глаза. Господи, как же мне хотелось ему рассказать. Хотелось выкричать всё это в пустоту. Но я не могла. И не собиралась.

— Я просто устала, — сказала я, заставляя себя встретиться с ним взглядом.

— Послеродовая депрессия, — мягко произнёс он, кивая так, словно всё понимал. — С этим можно обратиться за помощью.

Помощь? От того, что меня преследовало, никакой помощи не существовало.

Его взгляд опустился на мою набухшую грудь.

— Ты будешь кормить её грудью? — спросил он, дрожа от хрупкой надежды.

Я бросила на него взгляд.

— Нет. Ты сказал, что будешь помогать. Ты хотел этого ребёнка. Вот и корми её смесью.

Малышка зашевелилась у него на руках, крошечные ладошки сжались в кулачки, она задёргала ручками и ножками, а плач становился всё громче.

— Но она голодна уже сейчас, — взмолился Джек, разрываясь между желанием послушаться меня и успокоить дочь. — Ты должна её покормить, хотя бы пока мы не доберёмся домой.

Я стиснула челюсть и протянула руки к ребёнку, которому до сих пор даже не дала имени. Она присосалась к моей ноющей груди, ослабляя болезненное давление, но я ничего не чувствовала.

Ни тепла. Ни привязанности. Ни любви.

Только пустоту.

Вернувшись домой, я сидела на кухне и без всякого желания ковыряла вилкой готовый салат, который мы прихватили в продуктовом магазине. Аппетит полностью исчез.

— Мне нужно увидеться с Ли, — бесстрастно сказала я.

Джек взглянул на меня, покачивая малышку у себя на плече.

— Ты хочешь увидеться с Ли? Зачем?

— Мы должны рассказать ему о ребёнке. Он заслуживает знать.

Его лицо исказилось от разочарования, а взгляд обжёг меня словно раскалённые угли. Голос стал резким и обвиняющим.

— Как скажешь. Кто-то ведь должен заботиться о нашем ребёнке, и, похоже, теперь это я.

Он качнул её чуть сильнее, чем следовало, но она не заплакала. Наоборот, тихо заворковала, на удивление спокойно чувствуя себя в его грубоватых объятиях.

По крайней мере, я подарила своим детям отцов, которые хотели о них заботиться.

Джек посмотрел на неё, и его лицо смягчилось от восхищения.

— Ей нужно имя. Что-нибудь красивое. Достойное её.

Малышка забулькала, размахивая крошечными ручками, словно всё понимала.

— Оливия, — внезапно сказал он. — Да, Оливия! Из «Двенадцатой ночи». Сильная. Независимая. Сложная. Точно!

Он поднял на меня сияющие глаза.

— Что скажешь, Алина? Назовём её Оливией?

Моё сердце дрогнуло. Это имя — её имя.

— Нормально, — безжизненно ответила я. — Мне всё равно, как ты её назовёшь.

Улыбка Джека стала шире.

— Мамочке всё равно, — пропел он.

Оливия радостно взвизгнула.

— Ей всё равно, — продолжил он, щекоча малышке животик. — Но я думаю, что это не так. Думаю, ей совсем не всё равно.

Он закружил её на руках и вальсом вышел из кухни, словно мы жили в каком-то счастливом сне.

— Посмотрим, сможет ли наша соседка присмотреть за тобой, пока мы с мамочкой навестим дядю Ли, м-м?

Я ввалилась в квартиру Ли, движимая отчаянием. Джек тащился следом, цепляясь за меня словно преданная, но нежеланная дворняга.

— Алина, — поприветствовал меня Ли, отступая в сторону, чтобы пропустить нас. Его взгляд метнулся к Джеку. — Джек.

Я покосилась на Джека, затем наклонилась к Ли и пробормотала.

— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Ли не колебался.

— Джек, не мог бы ты оставить нас ненадолго?

Джек перевёл взгляд с меня на него, затем коротко кивнул и ушёл.

Ли провёл меня на кухню. Он опустился на стул за маленьким столом, где лежал недоеденный сэндвич и стояла почти пустая бутылка пива.

— Выглядишь ужасно. Я слышал, ты родила в Перу.

Он откусил кусок и жестом предложил мне сесть.

— Кто тебе сказал?

— У меня есть свои источники. — Он вытер рот, а затем мягко спросил: — Как ты держишься? Как ребёнок?

Я опустилась на жёсткий табурет.

— Нам нужно уехать, — тихо сказала я. — Нам нужно отправиться в другое время — только тебе и мне. Мы должны убраться отсюда.

Он приподнял бровь, но ничего не сказал. Просто ждал.

— При её рождении рядом с ней появился кинжал, — продолжила я. — Оливия — Рождённая временем. Её нужно спрятать от тьмы, иначе Бальтазар её найдёт. Он придёт за ней. За всеми нами.

Я полезла в сумочку, достала чёрный кинжал и осторожно положила его на стол перед Ли.

Ли резко втянул воздух, не отрывая взгляда от мерцающей поверхности клинка, покрытой письменами.

— Ты должен его спрятать, — прошептала я, и в каждом слове звучала отчаянная настойчивость. — Она никогда не должна узнать, кто она. Не должна знать, что способна путешествовать во времени.

Ли молча поднёс бутылку пива к губам и допил её. Он не сводил с меня глаз и насмешливо провёл языком по зубам.

— Я спрячу кинжал. Никто никогда его не найдёт. Никто никогда не узнает, кто она. — Он ткнул пальцем в мою сторону. — Но ты лучше позаботься об этом ребёнке.

Его взгляд был стальным, а слова тяжёлыми словно камни, давившие мне на грудь. Старый деревянный стул скрипнул, когда он откинулся назад, приподняв передние ножки над полом.

— Алина, тебе нужно держаться подальше от неприятностей. Я на какое-то время исчезну и заберу кинжал с собой. Никаких больше путешествий во времени. Никаких поисков второго клинка. Сиди тихо. Заботься о ней. И о Джеке. Не высовывайтесь, пока всё это не уляжется.

Он с громким стуком опустил передние ножки стула обратно на пол, словно ставя точку в своём приказе.

В дверях появился Джек, мрачно глядя на нас.

— О чём это вы тут шепчетесь?

Ли широко и обезоруживающе улыбнулся ему.

— Мы просто говорили о вашей прекрасной малышке Оливии. Ты знал, что если во время полнолуния кинжал прольёт её кровь, она сможет путешествовать во времени?

Глаза Джека загорелись.

— Я знал! Я знал, что мои теории верны!

Ли наклонился ближе, его голос стал тихим и серьёзным.

— Говорят, если нанести правильный порез и произнести древние слова, высеченные на клинке, Рождённый временем может перенестись в другую эпоху… но за это приходится платить.

Джек нахмурился.

— Umbrum Void?

— Неважно, — быстро сказала я, бросив на Ли предупреждающий взгляд. — Он просто рассказывает очередную свою байку. Он спрячет кинжал, и на этом всё. Больше мы эту чушь не обсуждаем.

— Но… — начал Джек.

— Ни. Единого. Слова, — холодно оборвала я