Ее душа - Харли Лару

– Сегодня он играет роль «папиного любимчика», – протянула она и высунула язык, изображая рвотные позывы. – Как только начинается новый семестр, он вдруг становится примером добродетели: ни капли спиртного, ни затяжки – мол, тренер будет ругаться. С ходу превращается в фаната здорового образа жизни и правильного питания.

Мы неспешно бродили по улице, потягивая вино, пока мой взгляд не зацепился за столик с колодами таро. Карты были раскрашены вручную. Я, разумеется, не смогла пройти мимо.

За столом сидела девушка – настоящая красавица с длинными светлыми волосами и в кружевном черном платье до пола. Остро заточенные ногти, выкрашенные зеленым лаком, постукивали по старенькой книге в мягкой обложке, на которой героиня падала в обморок в мускулистые объятия полуголого кавалера.

– Ты сама их нарисовала? – восхищенно спросила я, разглядывая карты.

Девушка кивнула с легкой улыбкой, но прежде чем она успела ответить, в разговор вмешалась Виктория:

– Все до единой. Только их и рисует. Поэтому и торчит в своей комнате целыми днями.

Выразительно вздохнув, Виктория села на край стола.

Улыбка у блондинки моментально потускнела, губы сомкнулись, и она молча отложила книгу в сторону.

Виктория продолжила:

– Эверли, это Рэйлин. Рэйлин Лоусон.

На секунду голубые глаза Эверли распахнулись. Она уставилась на меня так, будто узнала или собирается что-то сказать… но это впечатление быстро прошло. Осталась лишь спокойная мягкая улыбка.

– Рэйлин, приятно познакомиться.

– Мне тоже…

– Погадай ей, Эв, – сказала Виктория и швырнула колоду на стол.

Я машинально взглянула на Инайю – может, ее тоже раздражает наглость Виктории? Но подруга лишь качнула головой и беззвучно прошептала: «Потом объясню».

Эверли, похоже, была не в восторге от просьбы, но все-таки принялась медленно тасовать карты. Я нервно закусила губу, не зная, уйти или остаться, – не хотела показаться грубой. Но прежде чем я определилась, девушка вновь подняла голову и мягко произнесла:

– Рэйлин, подойди ближе.

Я шагнула вперед и встала напротив. Перебирая карты, Эверли смотрела сквозь меня. Взгляд у нее был отстраненным. На миг даже показалось, что она гораздо старше своих лет.

– Меня зовут Рэй, – поспешно сказала я. – Так меня называют друзья. Ты тоже можешь.

– Рэй, – повторила она, будто пробуя имя на вкус. – Мне нравится. Ни женское, ни мужское…

Она выложила колоду на стол, глубоко вдохнула и вытянула первую карту.

На ней была изображена каменная башня посреди леса. Из окон вырывались языки пламени, над вершиной сгущались тучи, предвещая бурю. Эверли бережно положила карту на стол и замерла.

– Перемены, – прошептала она. – Жизнь, к которой ты привыкла… твоя «башня» уже треснула. Скоро рухнет.

Ее губы приоткрылись, будто девушка хотела добавить что-то еще, но передумала и замолчала.

Это прозвучало гораздо более зловеще, чем хотелось бы. Я улыбнулась, неуверенно взглянув на Викторию, но та лишь пожала плечами и сделала глоток из бутылки с «минералкой».

Эверли потянулась за следующей картой. На ней был изображен мужчина, лежащий лицом в снегу. Руку он вытянул перед собой, будто хотел дотянуться до чего-то. Из спины у него торчали мечи, пригвождая его к земле. Кровь, растекаясь вокруг, окрашивала снег алым.

Гадалка молчала. Она больше не смотрела на меня – взгляд метался, будто девушка кого-то искала.

Она вытянула третью карту, повернула ее, чтобы положить на стол, и…

– Извините. – Сзади раздался женский голос, и я вздрогнула. – Сколько стоит эта колода?

Эверли торопливо сгребла карты в кучу и, улыбнувшись покупательнице, принялась отвечать. Виктория с тяжелым вздохом соскочила со стола.

– Пошли искать бар, – сказала она, допивая остатки вина. – Я умираю с голоду.

Не дожидаясь нас, она зашагала вперед.

Инайя обняла меня за плечи и прошептала на ухо:

– Эверли – ее сводная сестра. У Кента была интрижка прямо перед тем, как его жена забеременела. Они родились с разницей всего в пару месяцев.

Я вытаращила глаза. Ужасно хотелось обернуться и снова посмотреть на Эверли. Она была совсем не похожа на Хэдли, но теперь многое встало на свои места. Понятно, почему Виктория ее не любит, – хотя, казалось бы, причем тут сама Эверли?

Виктория тем временем ушла вперед и теперь стояла у входа в бар, размахивая руками и подзывая нас, будто мы безнадежно отстали.

Я все никак не могла выбросить из головы гадание. В таро я совершенно не разбиралась, но последнюю карту трудно было не понять – скелет в черном плаще с косой в руке и верхом на белом коне посреди пустынного поля.

Смерть.

В баре было людно, но нам удалось найти столик в углу. Виктория заказала пиво и закуски, заявив, что сама оплатит весь счет. Я вдруг заподозрила, что пить она начала задолго до нашей встречи.

Вскоре подтянулась и остальная компания: две девушки с бойфрендами и еще двое парней с их курса. Виктория тут же повисла на одном из них, смеясь и болтая. Через пару минут она уже сидела у него на коленях. Заказали еще пива. Разговор стал таким громким, что никто уже не разбирал слов, но это никого не волновало. Бар наполнялся людьми, и тревога начала меня отпускать: шум, алкоголь, теснота – все это странным образом успокаивало.

Когда он появился – не знаю. Может, сидел здесь с самого начала. Но вряд ли, я бы заметила.

Я рассмеялась над чьей-то шуткой, стала отвечать Инайе – и вдруг наткнулась на острый и жгучий взгляд Леона. Его светло-зеленые глаза на миг поймали меня в плен, потом он резко отвернулся.

Леон сидел в углу на высоком барном стуле, привалившись спиной к стене. На губах у него играла легкая насмешливая ухмылка. Сегодня руки были открыты, позволяя разглядеть татуировки: они, словно настоящее произведение искусства, как фрески Сикстинской капеллы, покрывали кожу от запястий до плеч. На нем были узкие черные джинсы, конверсы и красная футболка с надписью на груди.

Рядом, боком ко мне, сидел еще один парень. Я видела его только в профиль, но если у Леона татуировки были яркими, то у этого парня – чернее черного. В губе поблескивал пирсинг в виде двух змеиных клыков, черная штанга украшала бровь. Глаза у приятеля Леона были светло-карими, почти янтарными.

Мне всегда казалось, что у Вселенной есть негласное правило: два нереально красивых парня не могут находиться в одном помещении друг с другом и рядом со мной. Но эти двое – мрачные, мощные, уверенные и до странного обаятельные – не только сидели в поле моего зрения, но и постоянно смотрели