История одной ненависти - Дара Бояринова
Я спокойно выслушивала ее рассказы о сто первом поклоннике, а Ларка замазывала йодом мои раны после очередной драки, успокаивая и искренне не понимая, как они не видят, какая я хорошая. Я делала за нее уроки по математике, геометрии и физике, а Ларка писала сочинения за двоих.
А потом у Лауры умер папа. Семья у Ларки пусть и была не бедной, но всё же не из высшего общества. Её отец хоть и был профессором и деканом факультета прикладной и начертательной магии, но доходов особых в семье не имелось, перед смертью он тяжело болел, и все деньги, которые были в доме, ушли на лечение. Тётка Лусия, которая пусть и не одобряла нашу дружбу, всё же помогла маме Ларки, и собрала деньги на похороны со всех соседей, сходила в академию отца Лауры и настояла на материальной помощи семье и пенсии.
После школы мы с Ларкой поступили в гимназию. Ларка всегда знала кем она станет – модельером– дизайнером. Я же решила изучать финансы. Понятно, что мне не столько нужны были знания, сколько диплом об образовании в этом мире. Учеба в гимназии дала мне определённую свободу. Свободу стать чуть более независимой, финансово независимой.
Леди Турсенс не обижала меня и мою тётку. Жалование у нас было хорошее. Но не использовать шанс наладить своё финансовое состояние я не могла. Проанализировав ситуацию и то, к чему готов этот мир, я привнесла в него такую малость, как обычная для любого школьника Земли канцелярская кнопка, тетрадь на пружине и стикеры. Невесть что, конечно, малость, но мне и этого хватило. За время учебы я успела «подсадить» на кнопки, стикеры и пружинные тетради практически всю гимназию. А вот через пять лет после окончания гимназии, уже когда я стала партнёром Фила, мои патенты начали приносить мне неплохую прибыль. Поэтому– то деньги леди Турсенс и остались в основной массе не тронутыми. Мой доход от патентов, зарплата у Фила и проценты от счета, на котором лежало наследство, позволяет мне вести именно тот образ жизни, который мне нравится. И даже то, что я в какой– то мере присвоила себе изобретения Иоганна Кирстена[6] , Марка Твена[7] , Спенса Силвера[8] , меня не смущало, я не жалею ни о чем. Каждый выживает как может!
А на втором курсе учебы у Ларки случилась большая любовь. Небывалая всепоглощающая страсть к молодому преподавателю. Он рассказал ей грустную историю о том, как остался один с малюткой сыном на руках. Как жена его бросила, как он вынужден один и работать, и за младенцем ухаживать. Ларка, как только увидела малютку Арти, тут же прикипела к нему своим юным сердцем. Мама Ларки тоже посмотрев в ясные голубые глаза Арти, не смогла остаться равнодушной. Через неделю молодые влюблённые поженились, и не просто поженились, а Ларка стала самой настоящей мамой Арти, пройдя обряд усыновления Арти. После этого они переехали в дом к Ларке и её маме. Молодой муж был крайне занят на работе, а Ларка на учебе. Новоявленная бабушка души не чаяла в маленьком Арти. А через полгода муж и отец скрылся в неизвестном направлении, тайно переведясь работать за границу, оставив лишь записку, в которой сообщал, что не может больше так жить. И что Арти вовсе не является его сыном! Его бывшая подружка где– то гульнула на стороне, пока он был в какой– то командировке. И оставив ему малыша на пороге ушла в туман. Сам же он позволил себе брак с Ларкой в ожидании, что она богатая наследница, ведь иметь дом в одном из престижных районов города бедняк не мог себе позволить, но узнав о настоящем положении дел, он совершенно не готов быть мужем нищей девицы и отцом чужому ребенку. Ну и что– то там об ответственности, которую он не может на себя взять, так как он ещё слишком молод.
Тогда на кухне у леди Турсенс состоялся семейный совет, в который входили я, тётка Лусия, дворецкий Дерек Виброу, и Ларка со своей мамой.
Ларка открыла «заседание» категоричным заявлением:
– Ребенок ни в чем не виноват! Он замечательный и теперь он только мой!
– Ну, слава Богине! – выразила общее мнение тётка Лусия. – А мы все собрались уговаривать тебя оставить Арти!
– Правда? – спросила Ларка и расплакалась.
– Конечно правда! – сказала Ларкина мама и прижала ее к себе.
– Ларочка, – вступил Дерек, – мы посовещались и решили, что тебе ни в коем случае нельзя бросать учебу! У тебя же последний курс, экзамены на носу, практика, диплом, так что не переживай. Мы с ребеночком справимся, все вместе, а ты учись!
После этого выступления открылись «шлюзы» и все присутствующие долго, старательно и от души рыдали от счастья
Арти рос сыном полка. Его передавали из семьи в семью. Отводили и забирали из детского сада по очереди – кто был свободен в данный момент. Все работали и учились. Мы с Ларкой бегали с малышом по лекарям, которые так и не могли понять, кто же из нас мама. Таскали его с собой на экзамены, когда некому было с ним сидеть, перекидывая его из рук в руки, как мячик.
Когда Арти стал говорить, он никогда не называл Лауру мамой, а меня тётей, для него мы были Тина и Лара, и остались такими навсегда. Да и как он мог называть нас по– другому, если, читая ему сказки, мы сами умирали со смеху, а играя в мяч, заводились и устраивали соревнования друг с другом под его веселый хохот, и так далее, и так далее.
Мы с Ларкой обе с отличием закончили гимназию. Как раз перед дипломом ей удалось добиться развода. И в тоже время она участвовала во всевозможных каких– то конкурсах, стараясь сделать себе имя. В одном из таких конкурсов, который проводил известнейший дом мод, по