Русалочка, фикция и раздача лещей - Пальмира Керлис

Я похолодела. Пена. История, которую мне рассказывали с детства. Предостережение. «Не суйся к людям, закончишь как она». И вот теперь эта угроза прозвучала из моих собственных уст. Вернее, из уст, которые выглядели как мои.

Вырвав свою руку из ее хватки, я шарахнулась прочь из-за ширмы, Ункула выплыла обратно к Стояну, на ее лицо вернулась полная обожания улыбка. Я на негнущихся ногах подошла к Круму. Прижалась к нему. Меня трясло.

Он погладил меня по спине, попрощался с принцем и его «невестой». Вывел меня в коридор, потом во двор к карете. Я не помнила дороги. Только его руку – теплую, крепкую, надежную.

В карете я первым делом скинула сапоги. Схватила ведерко, достала Леща. Тот вытаращил глаза. Задрала юбку и сунула ноги в воду.

– Рассказывай, – велел Крум, заводя карету и выезжая за ворота.

И я рассказала. Все. Про то, что Ункула подло скопировала мою внешность, воспользовавшись лазейкой в нашем договоре. Про пену, в которую пригрозила меня превратить. Про то, что она намерена остаться в моем облике с отобранным у меня голосом и выйти замуж за принца. О том, что это я спасла его от утопления, спела песню и успешно забыла об этом до того момента, как он схватил меня на пристани.

– Я так и подумал, что невестушка странная, – сказал Крум, внимательно выслушав. – От нее пахнет подозрительно. Не человеком.

– Как ты такое чуешь? – прищурилась я.

– Неважно, – он тряхнул головой, – сейчас важна морская колдунья, укравшая у тебя внешность и голос. Хотя он звучал немного иначе…

– Да он так по-настоящему и звучит, как ты слышал у Ункулы! А не эта жалкая сиплая пародия, которую я выдаю в истинном обличье.

– То есть в тот момент, когда ты с хвостом, голос не возвращается до конца?

– Нет, это лишь эхо. Наверное, я и говорить-то могу только потому, что она недалеко, если уплыву в море – онемею навсегда. А она станет королевой, и явно злой.

– Да уж, злая королева нам ни к чему. А свадьба уже завтра.

– Надо показать Стояну, кто такая на самом деле его невеста, – выпалила я. – Думаю, для этого ее нужно облить водой. Как меня. Мокрая колдунья наверняка не останется в моем обличье! Примет собственное.

– Логично, – кивнул Крум. – Вода смывает иллюзии с морских созданий. Пусть эта обманщица отрастит хвост.

– Это у меня хвост, а у нее… щупальца. Много. Как у осьминога.

– Отлично! Тогда Стоян точно передумает жениться.

– И еще, – я обняла питомца, – надо отправить Леща к подводному владыке с посланием. Он умеет общаться со всеми рыбами без исключения. Да, разозлится. Но будет знать, что произошло. Поможет нам.

– Хорошая идея, – одобрил Крум.

Мы ехали к пристани. Той, где началось мое путешествие. Где я гуляла, где прятался в бочке Лещ, где меня похитил Стоян. Круг замкнулся.

Я вытащила хвост из ведерка, и по пути он высох. У пирса я выбралась из кареты на своих двоих. На горизонте горел закат. Я ментально нашептала Лещу все, что нужно передать отцу: про Ункулу, про свадьбу, про кражу голоса и внешности, про пену и угрозу. Лещ слушал, испуганно пуча глаза. Затем дернул хвостом и нырнул в воду. Только круги разошлись.

Я смотрела ему вслед. Уплывай, мой маленький бестолковый друг. Найди отца. Поведай ему все. Пусть лучше злится на меня живую, чем горюет о пене, которой я стану.

– Привлеку магическую полицию, – Крум взял меня за руку, – у меня там есть связи. Одна магистр, ныне старший, мне должна.

Я выгнула бровь.

– Долгая история. Расскажу как-нибудь потом.

Опять это его «потом»… Загадочный! Я закатила глаза. Но на душе стало чуть легче. Его намерения все разрулить внушали надежду на благополучный финал. Почему-то даже его присутствие рядом ободряло. Не то чтобы он был каменной стеной, за которой можно спрятаться… Скорее удобной такой стеной для опоры. То, что нужно.

Мы направились обратно в поместье, а за окнами кареты сгущались сумерки. Завтра в полдень – свадьба на корабле. Либо мы разоблачим колдунью, либо… Нет. Второе либо – не вариант. Я должна разорвать договор, который умудрилась невнимательно выслушать. Что в нем говорилось-то? Кажется, слушала вполуха, предвкушая скорую вылазку на сушу. Необходимо исправить содеянное. Вернуть свой голос! Отобрать у злодейки свою личину!

Крум уловил мое настроение.

– Справимся, – уверил он. – Ты, я, твой отец и магическая полиция против одной мокрой колдуньи. Что она нам сделает?

Не хотелось бы узнавать… На то она и колдунья, что колдует. Но раз Ункула мне угрожала, вынуждая уйти в море, выходит, я представляю для нее опасность. Наверное.

– Подумаешь, морская тварь со щупальцами, – добавил муженек. – Я не боюсь ее.

Ну да, он слишком прекрасен, чтобы бояться. Я рассмеялась. Сквозь страх, сквозь усталость, сквозь все.

И мы поехали готовиться к чужой свадьбе, которую собирались сорвать.

Я лежала на кровати одетой, уставившись в потолок, и прокручивала в голове все, что случилось за последние дни. Сон не шел. Комната тонула в темноте, лунный свет пробивался через неплотно задернутые шторы, рисуя на плакатах серебристые полосы. Крум уехал в полицейский участок час назад – договариваться о подмоге. Без него в комнате было пусто. Я поймала себя на том, что прислушиваюсь, не гудит ли в гараже мотор его самоходной кареты.

Мысли были вязкие, как ил на дне застоявшейся бухты. Как же я была наивна! Ункула. Морская колдунья, с которой никто не общается, которую все обходят стороной. Живет обособленно в пещере, собирает странные ингредиенты, плетет темные заклинания. И я, дура, поплыла к ней. Повелась на сладкие речи. «Хочешь увидеть сушу? Походить на своих двоих? Я помогу. Всего-то и нужно – одолжить мне голос на денек».

Желания мозги застили. Захотелось приключений – получила. Теперь расхлебываю.

Перед глазами стояло лицо Ункулы – мое лицо, но искаженное чужой злобой. Ее шепот за ширмой: «Сделка продляется навечно». И флакон на шее, в котором плескался мой украденный голос.

Я перевернулась на бок, поджала колени к груди. Ноги, теплые и человеческие. Странное ощущение… Никак не