Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

Селеста сжала кулаки. Она уже собиралась ответить, когда одна из подруг Миреллы презрительно фыркнула:

— А может, она в мамочку пошла? Та тоже, говорят, за деньги лечила всех подряд. А может, не только лечила. Не зря же говорят, что умерла от какой-то срамной болезни. Яблоко от яблони…

Внутри Селесты что-то оборвалось. Несколько мгновений она еще слышала смех, шепот и собственное неровное дыхание, а затем все звуки словно отдалились.

Вместо того чтобы заплакать или съежиться, Селеста вдруг вспомнила слова Деймона, сказанные в тот день в столовой: «Такие люди понимают только язык силы. Если ты хоть раз дашь им отпор, они куда быстрее оставят тебя в покое».

Ее посетила еще одна мысль, более холодная: если слух об этой драке дойдет до Деймона, а он наверняка дойдет — такие новости разлетаются быстро, — то пусть он увидит не плачущую жертву, а человека, способного защитить себя.

Селеста медленно поднялась. Шагнула вперед и с размаху ударила Миреллу по лицу.

— Не смей так говорить о моей матери!

«Иногда нужно выбирать между воспитанностью и собственным достоинством», — прозвучал в голове Селесты голос Деймона.

На мгновение показалось, что он стоит где-то рядом и смотрит своим внимательным темным взглядом. От этой мысли по телу пробежала дрожь, но теперь в ней было не только волнение, а неожиданная уверенность.

— Ах ты дрянь! — взвизгнула Мирелла, хватаясь за покрасневшую щеку. — Ты посмела меня ударить?!

Вокруг мгновенно собралась толпа. Кто-то уже бежал за преподавателями. Мирелла вскинула руку, из пальцев вырвался острый воздушный клинок. Это была простая, но эффективная боевая магия.

Селеста успела отшатнуться, и клинок прошел мимо, разрезав лишь рукав мантии. Селеста почувствовала, как в ней закипает что-то горячее и отчаянное. Она была отличницей по теории, но на практике в дуэли всегда проигрывала — просто не хватало грубой силы. Зато у нее была другая магия.

Селеста резко взмахнула рукой, и из ее пальцев вырвались сразу несколько ярко-голубых бабочек. Они закружились вокруг Миреллы и ее подруг, а потом вдруг резко метнулись в сторону ближайших кустов. Через секунду оттуда поднялось злобное гудение.

Никогда прежде Селеста не пыталась использовать дар для защиты. Преподаватели годами повторяли, что ее магия слишком слабая, странная и почти бесполезная, поэтому она сама привыкла считать ее красивой безделушкой. Да и где взять в городе диких зверей, которых можно попросить встать на твою защиту?

Но Деймон не смеялся над ее слабостью и не говорил, что она должна смириться. Он просто сказал, что ей следует научиться давать отпор, словно с самого начала был уверен, что она на это способна. И сейчас, в этот момент ярости и отчаяния, пришло в голову, что дикими могут быть не только хищники. Даже самое ничтожное насекомое может причинить вред, если его разозлить. Осы, мухи, мелкие жуки и даже комары — все, что только смогла привлечь ее необычная магия, — роем хлынули на трех девушек.

Мирелла завизжала, когда первая оса ужалила ее в щеку. Ее подруги тоже закричали, отмахиваясь от разъяренной живой тучи.

— Мухи не ошибаются, — произнесла Селеста, глядя на корчащуюся Мирелу. — Они всегда выбирают гниль.

Слова прозвучали жестко, и на короткое мгновение Селеста сама удивилась собственному голосу. В нем не осталось ни привычной робости, ни желания понравиться окружающим.

А к ним уже бежали преподаватели.

— Прекратить немедленно! — прогремел ректор, взмахом руки создавая мощный воздушный порыв. Насекомых мгновенно отнесло в сторону, словно сухие листья.

Мирелла, вся в красных пятнах от укусов, рыдала и показывала на Селесту пальцем:

— Она напала на меня! Все видели! Эта нищенка первой меня ударила!

Селесту тут же схватили за руки.

«Боги… что я натворила?» Только сейчас до нее дошел весь ужас последствий, которые теперь могут на нее обрушиться.

Она только что ударила дочь влиятельного лорда и напустила на нее рой насекомых на глазах у половины академии! Дядя наверняка воспользуется этим, чтобы потребовать ее исключения, а семья Миреллы может добиться куда более серьезного наказания.

«Как я могла так поддаться эмоциям?» — думала Селеста, холодея от страха.

Ее повели в кабинет ректора. Селеста шла, опустив голову, и чувствовала на себе десятки осуждающих взглядов.

В кабинете ректора царила тяжелая атмосфера. За длинным столом сидел бледный и вспотевший ректор Фрис, а перед ним, словно судьи, расположились трое разгневанных аристократов.

Справа сидел лорд Вейн — толстый, красный от возмущения отец Мирелы. Слева — мать одной из пострадавших подруг Миреллы, леди Кроуфорд, с поджатыми губами и презрительным взглядом. И посередине между ними — виконт Роберт Доу, старший брат третьей девушки. Высокий, широкоплечий и мрачный, он смотрел на стоявшую у стены Селесту так, словно уже мысленно надевал ей петлю на шею.

Ректор Фирс вытер платком вспотевший лоб:

— Милорды, миледи, я уже назначил госпоже Роуз исправительные работы до конца учебного года и наложил строгое взыскание.

— Это неслыханно! — прогремел в ответ лорд Вейн. — Какая-то нищенка поднимает руку на мою дочь и все, что получает, это исправительные работы?!

— Милорд, я также лишил ее стипендии… — слабо попытался оправдаться ректор.

— Недостаточно! — леди Кроуфорд стукнула кулаком по столу. — Моя дочь в слезах! Эта девка подлыми методами терроризирует студентов из приличных семей!

Селеста сжала руки. Под взглядами троих аристократов она чувствовала себя маленькой, грязной и совершенно беспомощной.

«Если меня отчислят, — пронеслось в голове, — я потеряю единственное прикрытие от дяди. И единственный повод видеться с Деймоном».

Эта мысль испугала ее.

— Простите, — произнесла она, — но это не я начала. Меня толкнули, я упала в грязь, а потом Мирелла и ее подруги начали оскорблять мою мать. Я не хотела доводить до драки, но…

— Не смей оправдываться! — перебил лорд Вейн, и его лицо побагровело еще сильнее. — Какая разница, кто начал? Ты применила магию против благородной девушки!

— Она применила свою против меня первой, — тихо, но настойчиво возразила Селеста. — Я только защищалась.

— Защищалась? — фыркнула леди Кроуфорд. — Целым роем ос? Господа, она принимает всех нас за идиотов! Да ее отчислить мало! Нужно упечь в тюрьму!

— Я плохо владею обычными защитными чарами, поэтому применила эти, — к горлу Селесты подкатил ком, но она заставила себя продолжить. — И я не нападала первой ни словом, ни делом. Я просила