Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Краем глаза я замечаю тень, которая стремится ко мне, и наклоняюсь, чтобы хищная птица не схватила меня. Вот только это не птица. Я теряю равновесие и падаю лицом в рыхлый грунт, переворачиваюсь в тот самый момент, когда чёрное щупальцеобразное ответвление одного из колец Фулкрума пытается меня схватить и тут же отступает обратно в вихрь.

Что бы это ни было, оно снова бросается на меня, и я отталкиваюсь назад, поднимая облака песка, не зная, как далеко дотягивается полоса.

Судьбы, эта скверна живая и разумная, хищник из чёрной магии, и она выбрасывает больше чёрного снега, хлопья зла падают повсюду.

— Пошла прочь! — кричу я, формируя знак лунного серпа над сердцем.

Я бросаю взгляд на рваную линию деревьев, но затем крики снова проникают в моё сознание. Я устремляюсь вперед, отказываясь уступать собственному страху, и обхожу изгиб Фулкрума…

Сцена, которая открывается передо мной, кажется нелогичной, и её составляющие фиксируются серией фокусных точек — первой из которых является понимание, что это не женщины и не девочки. Это трио мальчиков, примерно двенадцати лет. И они не в опасности.

Они — мучители.

Дракон лежит на песке, его переливающиеся чешуйки поблекли до болезненно белого цвета, одно крыло искривлено под неправильным углом, длинная пасть открыта, серый язык свисает, пока он борется за дыхание.

— Ещё! — кричит один из мальчиков. — Бросай ещё!

Блондин из троицы подходит к мёртвому кангасу, отрывает ветку и начинает танцевать, подпрыгивая на носках своих кожаных ботинок. Его друзья хихикают, когда дракон дергается и его морда подрагивает.

— Давай! Давай…

Мальчик быстро движется, бросаясь к огромной голове зверя. С диким ударом он попадает в глаз. Дракон вздрагивает от боли, издавая стон, и ерзает слабыми лапами на песке…

— Остановитесь! — кричу я. — Сейчас же!

Мальчики поворачиваются ко мне, и мгновенно виноватое удивление на их лицах сменяется презрением ко мне, которому их научили взрослые.

— Она нам не помеха, — говорит блондин. — У неё просто оспа!

Другие двое начинают насмехаться — хорошо знакомая мне реакция:

— Оспа у тебя, оспа-оспа-оспа, уродина с оспой, у тебя…

Я иду к ним, ярость заставляет меня забыть о своём месте в иерархии.

— Если ты ещё раз ударишь этого дракона…

— И что ты мне сделаешь? — насмехается блондин. — Заразишь меня оспой? Мой отец посадит тебя в тюрьму!

Взбудораженный, он кружит вокруг дракона, снова и снова бьёт существо палкой, пока оно больше не вздрагивает и не дергается. Дракон просто лежит там, куда упал с небес, медленно умирая, вокруг кружит муха, которая унижает его последние мгновения.

— Остановись, немедленно…

— Ты не заставишь нас! — говорит один малец, подбирая ветку и присоединяясь к другу.

Они носятся вокруг дракона, хохочут, а великолепное существо закрывает глаза от усталости и смирения…

В ярости я вытягиваю правую ладонь.

— Вы оставите его в покое, или я вас прокляну!

Все мальчики замирают, даже блондин-подстрекатель, который стоит у раненого крыла дракона. И пока они смотрят на меня в полном шоке, я понижаю голос, нечто внутри меня вырывается на свободу и начинает атаку:

— Ты знаешь, кто я, — рычу я. — Ты знаешь, на что я способна. Оставь дракона в покое.

Ветка выпадает из руки блондина…

Из Фулкрума вырывается одна из чёрных лент. Прежде чем я успеваю предупредить мальчика, прежде чем другие ребята это успевают заметить, светловолосый мучитель оказывается в захвате чёрного песка, его выдергивают с земли, как сорняк.

С пронзительным криком ребенок бьётся в плену, его руки и ноги вертятся в воздухе, он издаёт вопли, похожие на те, что привлекли меня к нему и его друзьям, только теперь эти крики оправдывают мои предположения:

Он в смертельной опасности.

Мальчик продолжает умолять о помощи, поднимаясь всё выше и выше, не как миниатюрный человек, пытающийся подражать худшему проявлению мужской агрессии, а как ребёнок своего истинного возраста…

— Ты — демон! — кричит мальчик, оставшийся на границе леса. — Я всем расскажу! Это ты во всём виновата!

Пока он убегает, оставшийся друг пытается помочь и подходит слишком близко. Его хватают в тот момент, когда блондина, как пищу, поглощает чёрный песок, его душераздирающие крики затихают в рёве, когда начинается страдание следующей жертвы.

Рванувшись вперёд, я бегу мимо дракона и прыгаю, чтобы схватить ногу оставшегося мальчика. Вцепившись обеими руками, я держусь изо всех сил и кручусь вокруг, как рыба на крючке, мой плащ развевается, ловя воздух.

— Помогите! — его мучительная мольба — материал для ночных кошмаров. — Помогите! Помогите…

— Фергус, я тебя держу!

У нас с ним есть своя история, даже если из нас двоих я единственная, кто о ней знает. После его рождения он не мог дышать, и я — причина, по которой он дожил до этого момента, чтобы умереть здесь, у Фулкрума.

И он умрёт.

Я теряю силы, и его обувь сдаётся вместе со мной. В тот миг, когда мы расстаёмся, мои глаза устремляются к его, и электрический разряд, пронизывающий моё тело, предшествует боли, которую я никогда не испытывала раньше. Жгучей, разрывающей, проникающей — я корчусь, падая на землю, а мальчика затягивает в чёрную ленту.

Моё приземление оказывается жёстким, дыхание перехватывает, голова откидывается назад так, что в затылке звенит от оглушительного удара. Нет времени на восстановление или попытки убежать. Дальше Зло приходит за мной. Чёрная песочная спираль тянется ко мне, и я пинаю её, пятясь к линии деревьев, капюшон заслоняет мне обзор. Если мне удастся добраться до мёртвых кангасов, я смогу ухватиться за стволы…

Но моя нога попадает в хват, и меня тащит к Фулкруму. Я пытаюсь уцепиться за что угодно, но песок ускользает сквозь мои цепкие пальцы, и снова я оказываюсь в воздухе.

Именно тогда я вижу рогатое лицо в чёрной ленте.

Что-то ужасное смотрит на меня так, как будто знает меня.

Соррееллллллль…

Когда моё имя вырывается наружу, я кричу и понимаю, что не смогу выбраться живой.

Зло заявляет на меня права, словно ждало этого момента.

Вспышка солнца спасает меня.

Когда меня поглощает тьма, плащ закручивается вокруг тела, крепко сжимая хват, а ноги затягивает в Фулкрум, мимо моего лица проносится вспышка золота. Затем раздаётся нечеловеческий визг, такой громкий, что вместо звука я ощущаю его как