Тысячи испытаний - Тан Ци
Инь Линь встретился взглядом с Чжаоси. О погремушке он действительно кое-что знал.
Он был первым, кого Цзу Ти сделала своим посланником. Он сопровождал богиню света с тех пор, как ей исполнилось двадцать тысяч лет. В то время Цзу Ти, лишенная семи желаний и шести чувств, казалась тихой и отстраненной богиней, но на самом деле была просто наивным ребенком и вела себя соответственно. В горах Гуяо росло старое сандаловое дерево, укоренившееся на берегу моря Вечности еще до рождения Цзу Ти, и иногда оно рассказывало ему о детстве богини света.
Например, когда Цзу Ти было больше семи тысяч лет, однажды ночью ей приснился вещий сон, в котором она узнала о скором рождении богини огня. На следующий день она отправилась на задний склон горы, нашла красивый нефрит и сказала старому сандалу, что хочет сделать погремушку в подарок новорожденной богине. Та Цзу Ти на самом деле не понимала, что такое дружба. Просто, когда родилась она сама, Богиня-Мать пришла в Гуяо и принесла ей головоломку из девяти колец. Это был подарок ко дню рождения, который первая в мире богиня природы, досточтимая Нюйва, собственноручно сделала для нее перед тем, как погрузиться в сон после восстановления неба. Получив ту головоломку, маленькая Цзу Ти отчего-то решила, что ей тоже нужно делать какие-нибудь очаровательные безделушки в подарок будущим богам природы на день рождения.
Вскоре после того, как погремушка была готова, Цзу Ти впервые покинула Серединные топи и вместе с духом старого сандала отправилась навестить Се Мин.
Маленькую богиню огня Се Мин они обнаружили у Пучины Малого Покоя[10] в Южной пустоши. Ее держал на руках повелитель ветра Сэ Цзя. Тихая маленькая девочка заинтересованно смотрела на Цзу Ти широко раскрытыми темными глазами. Та, тряся красной погремушкой, немного поиграла с ней, затем подняла голову и с любопытством спросила Сэ Цзя:
– Из пяти великих богов природы уже воплотились четверо, и только бога воды все нет. Братец Сэ Цзя, ты не знаешь, когда он родится?
Большеглазая малышка Се Мин тут же протянула руку и ударила по погремушке, что-то недовольно пробормотав. Сэ Цзя с улыбкой погладил девочку по лбу и посмотрел на Цзу Ти.
– Не называй меня братцем, ей это не нравится. – Затем добавил: – Ты богиня предвидения, если даже ты не можешь узнать, когда родится бог воды, то мне и подавно это неизвестно.
Услышав ответ, разочарованная Цзу Ти тихо вздохнула:
– Мне не снились вещие сны о боге воды. – Подумав, она сказала: – Но я чувствую, что он должен скоро родиться. – И снова наивно спросила Сэ Цзя: – Я думаю, не сделать ли мне и богу воды погремушку, братец Сэ…
Видя, что маленькая Се Мин, нахмурившись, снова собирается ударить по погремушке, Цзу Ти немедленно поправилась:
– Сэ Цзя. – И, отступив на два шага, задала повелителю ветра вопрос: – Как думаешь, если я сделаю богу воды синюю погремушку, ему понравится?
В то время Сэ Цзя было чуть больше двадцати тысяч лет, в нем еще оставалась детская живость. Услышав ее слова, он действительно серьезно задумался над ее предложением, а затем обстоятельно ответил на вопрос:
– Как может не понравиться погремушка? Все дети их любят.
С этими словами он взял из ее рук красную погремушку, склонил голову и с нежным взглядом стал дразнить маленькую Се Мин. Богиня огня зевнула и явно из вежливости улыбнулась Сэ Цзя.
Вручив подарок, Цзу Ти вместе с духом старого сандала вернулась в Гуяо.
Вскоре после богиня света сделала синюю погремушку. Должно быть, это и стало первым узлом, что навсегда связал судьбы Цзу Ти и Лянь Суна.
После того как Инь Линь стал божественным посланником Гуяо, под его управление перешел Росистый грот, где Цзу Ти хранила вещи. Он видел ту погремушку: ободок из синего нефрита, молочно-белая мембрана, на рукояти – две круглые черные жемчужины. Прекрасная детская игрушка. Но Инь Линь никогда не спрашивал у госпожи, кому она предназначена.
Впервые Цзу Ти заговорила о боге воды при Инь Лине, когда приблизилось время ее совершеннолетия – сорок тысяч лет. Ей приснился вещий сон. Из него богиня света узнала, что ее жизненный путь однажды переплетется с путем бога воды, который родится только спустя двести тысяч лет. Затем, видя сны о нем на протяжении многих веков, она начала путать сон и явь. Бог воды перестал быть для нее лишь одним из богов природы, он стал для нее особенным. Разумеется, теперь она не могла преподнести ему на день рождения самую обычную погремушку.
Инь Линь помнил, что это было двести сорок тысяч лет назад, накануне открытия врат Жому. Последняя богиня-создательница в мире, досточтимая Шао Вань, наконец узнала свою судьбу и пришла на Гуяо просить помощи у Цзу Ти, надеясь, что та согласится вместе с ней открыть врата Жому и переселить людей в миры смертных.
Цзу Ти согласилась на просьбу Шао Вань и вылечила раны, которые той нанесли ядовитые деревья, когда она искала способ открыть врата Жому. Шао Вань захотела отблагодарить Цзу Ти и спросила, чего та хочет. Немного подумав, богиня света сказала:
– Я слышала от растений за горами, что во всем мире только высший бог Мо Юань, которого зовут господином, подобным орхидее, может соперничать с тобой в искусстве музыки. Это правда?
Шао Вань улыбнулась.
– Если бы меня спросил кто-то другой, я бы обязательно ответила, что во всем превосхожу Мо Юаня. – Она приблизилась к Цзу Ти. – Но тебе я, конечно, скажу правду. Существует восемь родов звука[11]: металл, камень, глина, кожа, шелк, дерево, тыква-горлянка и бамбук. Мо Юань не сравнится со мной в искусстве извлечения звука из первых четырех, я уступлю ему в искусстве извлечения звука из последних четырех. – С этими словами она улыбнулась шире. – Но зачем ты спрашиваешь об этом?
Нефритовая маска скрывала выражение лица Цзу Ти, был слышен только ее голос, мягкий, нежный и неторопливый.
– Я хочу, чтобы ты научила меня, как сделать флейту. Я мечтаю создать флейту, которой не будет равных под небом.
Очевидно, такого ответа досточтимая Шао Вань не ожидала. Она приподняла брови:
– О? Но только мастер сможет воспользоваться подобной флейтой. Насколько я знаю, богиня света не разбирается в музыке, и во всем Гуяо, кажется, нет таких умельцев, так что, – подперев щеку, она с