Княжна медвежьего края - Виктория Хорошилова
Я хмыкнула и сказала:
— А вы знали, что там, где я родилась, близнецы — это что-то плохое?
Вижу удивление на их лицах, и они косятся на моё кольцо. Я стала держать его так, чтобы они хорошо его видели. Махнула, чтобы сели за стол.
— Я вот до определённого времени тоже не знала. Меня в младенчестве... хм, не знаю, кому верить. Брат сказал — спрятали. Я бы сказала — выкинули. По сути, жила я в деревне, у меня был приёмный отец. Он хорошо обо мне заботился. Благодаря ему и образование школьное получила, и у старой травницы училась. Он мне даже книги покупал. А это — простой деревенский мужик. Для них, сами понимаете, книги — роскошь. В восемнадцать лет моя двойняшка умерла. Не знаю точно, от чего. Но дочь, родной отец обещал отдать замуж за одного своего подданного. Ему пришлось самому найти вторую близняшку — то есть меня — и привести в свой замок. У него я прожила чуть меньше года. И почти с самого начала понимала, что ненадолго я в замке.
— Что случилось? — спросил Марк.
— Есть ряд событий, о которых я не хочу вам говорить. Но меня хотели убить. Потому я сбежала. И знаю, что из-за совокупности всех событий мой отец нас развёл.
— А дети?
— Я похоронила своего ребёнка. Из-за его родителей и их поступка я родила слишком рано.
— Это ведь всё было буквально... ну, месяц назад?
— Я месяц тут живу. Да, месяц назад я ушла из дома.
— Как ты осилила уход в твоём состоянии?
— С трудом. У меня было пару недель, чтобы прийти в себя. Потом только решили меня убить.
Вижу, как у братьев сжимаются кулаки. Услышала шаги Макса — он явно специально громко идёт.
— Аня, а ты почему погребом не пользуешься? — спросил парень. — Он с левой стороны от дома.
— Погреб? Где?
— У тебя ещё вход в погреб вот тут, кольцо только давно оборвалось, — сказал Марк.
— А ещё у тебя есть одна комната, которой ты точно не пользуешься, — добавил Михаил. — И, судя по лицу, слышишь о ней впервые.
— Я догадывалась, что в доме есть ещё комнаты — чердак-то большой. Но входа пока не нашла.
Макс заглянул и сказал:
— Подвал открыл, в хорошем состоянии. Я батю попросил тебе всё привезти по списку, что ты мне надиктовала. Картошку ту, что на посадку, он отдельно сложит в ящики, а ту, что для еды — в мешки. Мама обещала семена собрать и подписать, даже огуречные и помидорные подготовит. Весной, если что, даст рассаду. Только ты огород больше сама не копай. Свистни меня или кого из парней — надорвёшься всё сама делать.
— Спасибо, Макс. Бабушка ещё там?
— Ага. Я её покараулю. И батю дождусь — помогу разгрузить. Могу пока дров нарубить и сложить.
— Буду благодарна. Спасибо.
Не успели «медведи» уйти, как прибежала одна из деревенских баб.
— Анька, у тебя для рожениц что-то есть?
— Что конкретно беспокоит? Крови много или лихорадка?
— И то, и то.
Я подхватила несколько пучков трав и сказала:
— На выход все. — И уже тётке: — Веди.
Роженица оказалась ещё не разродившейся и была в бреду. Повитуха с порога заявила:
— Не жилец она.
— Пошла вон, — бросила я коротко. — Воды нагрейте живо и тряпки чистые несите.
Быстро вымыла руки, повязала чистый фартук. Осмотрела молодую женщину и проверила ребёнка — крупный, а у неё таз узкий. Когда вода закипела, сделала отвар из трав и заставила её выпить. Посторонних выгнала, оставив только мать мужа.
— Неженки, а не мужики, — буркнула. — Так, поднимайся, милая, будем в другой позе рожать. В этой ты его не вытужишь.
Пришлось импровизировать: поставила её на колени, оперев руки и грудь на стену.
— А теперь прости за срам, представь, что ходишь в туалет по-большому — вот так же и тужься.
Свекровь смущённо покраснела, но молчала. А девка из последних сил стала снова тужиться. Пришлось вспоминать всё, что слышала о родах — в обеих жизнях — и подсказывать ей. Через час она разродилась крупным ребёнком. Пацан заголосил так, что уши заложило.
— Какой голосистый, — сказала я с улыбкой. — Ты молодец, милая, осилила такого богатыря.
Дальше пришлось инструктировать свекровь, как ухаживать за молодой матерью и какие травы пить для восстановления.
— Ты с такой грустью смотришь на ребёнка. Потеряла своего?
— Да. Родила раньше времени. Он уже толкался в животе. Мы его так ждали… А случилась подлость от его родителей — и ребёнок погиб. Я тогда тоже чудом выжила. Да, если бы не травки — стекла бы кровью. Он был размером с мою ладошку. Пойду я. Что смогла — помогла. Главное — ей себя в чистоте держать, пока кровит.
Домой шла, никого не замечая. Продукты уже разгрузили, телега уехала. Мука и соль были в доме. Троица «медведей» сидела на лавке.
— Ну как? — сразу от троих.
— Пацан у неё крупный, еле осилила. А вы, смотрю, мои покупки приняли.
— Да и рассчитались. Не вздумай нам деньги совать.
— И не собиралась. Покажите, где люк в подпол и дверь в ту комнату.
Люк смогли открыть — лестница сгнила. «Медведи» замерили размер и сходили в погреб, чтобы понять, куда ведёт ход.
— А глубоко тут прорыли, — сказал Марк, проверяя погреб. — И холод тут собачий. Тут можно молоко хранить и всё скоропортящееся.
— Смотри, тут даже полки кто-то выдолбил, — обратил моё внимание Майкл. — И основание под домом добротное.
Полки были через метр от люка, сам ход — метра четыре до земли. Всего две небольшие полки — как раз по высоте кувшина с молоком.
— А далеко сам погреб простирается? — спросила я у парня, стоявшего под открытым люком.
— Нужно фонарь нести. Не видно совершенно ничего — даже с нашим звериным зрением.
Комнату открыть не смогли. Братья распрощались, пообещав приехать завтра и привезти лестницу. Я немного посидела дома, переоделась в простое платье и пошла посмотреть, сколько мне овощей привезли. Да и покупки с рынка разобрать нужно было.
Картошки — с запасом. Помню, когда жила с приёмным отцом, столько у нас не было. Да и капусты, моркови, свёклы привезли немало. Чувствую — можно кроликов завести, буду их подкармливать. Хотя какие кролики… Тут бы самой как-то обустроиться нормально. А домашним животным нужен корм, а его нужно заготавливать.
Поиск секрета открытия новой комнаты оставила на потом — голод напомнил о себе. Вернулась в дом, разобрала покупки. Отрезала кусок свежего хлеба, намазала маслом, посолила.