Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки - Натали Веспер
— Ты слишком шумная. Слишком… живая. Ты ломаешь все их представления о покорности. И это раздражает. Но убийственно скучно было бы иметь рядом ещё одну безмолвную тень.
Комплимент? Оскорбление? Непонятно. Но сердце ёкнуло снова.
— Так значит, вы просто… поставили галочку? А теперь оставите меня тут гнить в золотой клетке?
— Ты не будешь гнить, — он снова подошёл ближе, но на этот раз медленнее, будто изучая мою реакцию. — Ты будешь выполнять обязанности хозяйки. Участвовать в приёмах. Рожать наследников. Всё как положено.
От слов «рожать наследников» у меня по спине пробежал холодок. И не только от ужаса. От чего-то примитивного, глупого, что отреагировало на его близость, на его запах — дыма, кожи и чего-то дикого.
— А если я откажусь? — прошептала я.
— Отказываться уже поздно, — он был совсем близко. Я видела тени ресниц на его скулах, лёгкую щетину на челюсти. Черт, он и впрямь невероятен. — Но сегодня… сегодня ничего не будет. Считай это отсрочкой. Чтобы ты привыкла.
Он протянул руку, и я замерла, ожидая прикосновения. Но он лишь провёл кончиками пальцев по воздуху в сантиметре от моей щеки, не касаясь.
— Ты дрожишь, — заметил он.
— От холода, — солгала я.
— Лжешь, — он ухмыльнулся, и эта улыбка сделала его лицо не просто красивым, а опасным и захватывающим дух. — Но ладно. Я оставлю тебя. Спи. Завтра начнётся… адаптация.
Он развернулся и направился к двери. Я стояла, всё ещё сжимая в потной ладони нож, чувствуя себя полной идиоткой. Он дошёл до порога, остановился.
— И спрячь этот кухонный обломок. Если захочешь что-то испортить, лучше используй вилку для канапе. Это хоть стильно.
И он вышел. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Я опустилась на кровать, ноги вдруг стали ватными. Нож со звоном упал на пол. В комнате стояла тишина, нарушаемая только бешеным стуком моего сердца. Он не тронул меня. Он ушёл. Я была в безопасности.
Тогда почему я чувствовала странное… разочарование?
Это было абсурдно!
Мой рациональный мозг кричал: «Ура! Мы выжили!» А какая-то низменная, предательская часть шептала: «А ведь он мог бы… и это было бы чертовски жарко, учитывая, как он выглядит».
Я вскочила и начала нервно ходить по комнате.
— Нет, Лия, нет, нет, нет, — бормотала я себе. — Это синдром Стокгольма в чистом виде! Красивый палач — всё равно палач! Он украл тебя! Он назвал тебя «долгом»! Долгом, блин, как невыплаченный кредит!
Но его слова «ты слишком живая» и этот взгляд, полный раздражённого интереса, не давали покоя. И его прикосновение… которого не было. Только дуновение воздуха.
Я подошла к окну, обхватив себя за плечи. Луна светила прямо в лицо, холодная и насмешливая.
— Прекрасно, — сказала я вслух пустой комнате. — Мой похититель — гребаный Аполлон с драконьей родословной, который настолько крут, что даже насиловать меня не стал из чувства… чего? Скуки? Чувства стиля? Он оставил меня здесь додумывать за него самые идиотские сценарии, в которых я, конечно же, выгляжу полной дурой!
Я пнула лежащее на полу ожерелье. Оно звякнуло и покатилось под кровать.
Главное — не сойти с ума. Главное — помнить план. «Хартия». Клятва. Леди Алисса. Бегство.
Но как сосредоточиться на плане побега, когда твой тюремщик пахнет грехом, выглядит как грех и нарочно демонстрирует самообладание святого, оставляя тебя в полнейшем нервном и гормональном раздрае?
«Завтра начнётся адаптация», — сказал он. Адаптация к чему? К роли молчаливой супруги? Или к этой странной, опасной игре, в которую мы только что сыграли?
Я легла в огромную, холодную постель, натянула одеяло до подбородка и уставилась в темноту. Первая брачная ночь. И я провела её в одиночестве, обдумывая этикет вилок для канапе и невероятную, душераздирающую красоту человека, который разрушил мою жизнь. Ирония судьбы была не просто злой. Она была гениальным, изощрённым садистом.
14. Завтрак с драконихой и прочими удовольствиями
Проснулась я не от поцелуя мужа, а от настойчивого звона колокольчика и голоса Элиры за дверью: «Госпожа, вас ждут к утреннему приёму!»
«Утренний приём». Звучало так, будто мне предстоит принять делегацию послов, а не просто запихнуть в себя что-то съедобное. Я выбрала из гардероба самое простое платье — всё ещё невероятно дорогое, тёмно-зелёное, но хотя бы без встроенной архитектурной нагрузки. Волосы приказала собрать в простой узел.
Никаких диадем.
Никаких шипящих орхидей.
Минимализм как акт тихого протеста.
Элира, помогая мне одеваться, шептала:
— Леди Вериана уже в малом зале для трапез. Владыка… он уже там. Они ждут.
— Отлично, — пробормотала я. — Семейная идиллия. Как в лучших кошмарах.
Малый зал оказался солнечным и… уютным, если так можно сказать о помещении с тридцатифутовыми потолками и гобеленами, изображающими сцены охоты на единорогов. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился изобилием. И за этим столом сидели они.
Каэллан во главе стола. В тёмно-серой, простой, но безупречно сидящей на нём рубашке. Он читал что-то на пергаменте, даже не подняв глаза, когда я вошла. Его профиль в утреннем свете был так же безупречен и отчуждён, как и всегда.
И Вериана. Справа от него. В платье цвета ледяной воды, с прямой, как клинок, спиной. Она наливала себе что-то из серебряного кувшина, и её движения были такими же точными и бездушными, как работа часового механизма.
— А, вот и наша новая кровь, — произнесла она, не глядя на меня. — Мы уже начали подумать, не заболела ли ты. Или не решила объявить голодовку в знак протеста.
Я подошла к столу. Свободным было место слева от Каэллана. Я села, стараясь не скрипеть стулом.
— Простите за опоздание, — сказала я с фальшивой сладостью. — Привыкаю к тому, что здесь не будильник, а колокольчик объявляет начало трудового дня.
— Твой трудовой день, дитя, — Вериана отломила кусочек от хрустящей булочки с видом верховного жреца, совершающего обряд, — заключается в том, чтобы не позорить нас. Пока