Генерал драконов. Его лекарка-попаданка - Татьяна Озерова

Я заставила себя дышать ровно. Ничем не выдала своего потрясения. Слушала то, что мне мрачно рассказывала Тайра.

— Она пришла к драконам, втёрлась в доверие, — продолжала драконица. — Генерал… он поверил ей. Полностью. Он считал её своей истинной.

— Что значит истинная? — спросила я тихо.

Я знала это, конечно. Но я должна была спросить. Потому что я — Риана — вряд ли могла это знать.

— Это пара дракона, — Тайра говорила медленно, подбирая слова. — Та, что предназначена ему. Истинная любовь. Единственная на всю длинную жизнь. Мы с Торгаром — истинные. Это… Для дракона истинная — это не просто любовь. Это часть его сути. Вот и Нореана… Если знать, что Эрнард считал её истинной, значит знать, что она была для него всем.

Тайра произнесла это и надолго замолчала. Я видела, как в ней что-то ожесточается. Та часть, что была не просто женой Торгара, адъютанта генерала, а драконицей, которая знала нашу с Эрнардом историю с другой стороны.

— И что с ними случилось? — спросила я осторожно.

— Нореана предала его, — голос Тайры стал ледяным. — Она носила при себе амулет с террангумом. Знаешь, что это?

Я покачала головой. Тайра поджала губы.

— Это могущественный минерал. Добывается только в шахтах на землях драконов. Мы его используем во благо. Нореана… обернула его в смерть. Она распылила террангум. Прямо там, где они стояли — генерал, его ближники. Она разбила амулет, усилила этим свою чужую магию, и волна этой магии…

Тайра запнулась. Я видела, как тяжело ей даются слова.

— Она убила всех, кто был рядом с ним, — закончила она глухо, побледнев, сцепив пальцы и опустив глаза. — Тех, кто был ему дорог. Мы с Торгаром тоже знали их… — она помедлила и жёстко поджала губы. — Её саму тоже убило. Только генерал Эрнард выжил. Один.

Я молчала. Внутри меня всё леденело, а перед глазами стояли глаза Эрнарда в этот миг, когда моя рука, подчинённая чужой злой воле, сделала это. Активировала артефакт.

Значит, никто не выжил, кроме него… Остальных я помнила смутно. Только то, что они были, без сомнения, достойные драконы, верные Эрнарду до последнего вздоха.

— Да, генерал Эрнард выжил, — Тайра говорила явно через силу. — Остался шрам. Который невозможно исцелить, — Тайра коснулась своего плеча. — Здесь. На торсе и плече.

— Совсем нельзя? — эхом, едва шевеля губами, спросила я.

— Совсем, — мрачно подтвердила Тайра. — Ни один целитель. Ни одно заклинание. Ни один артефакт. Повелитель драконов даже свой огонь направлял. Бесполезно. Но дело даже не в шраме.

Тайра помедлила, прежде чем произнести следующие слова.

— Боль, Риана… она осталась с ним с того дня. Эрнард живёт с болью, Риана. Всегда. И это ничем не исправить.

Она посмотрела на меня, долгим, тяжёлым взглядом.

— А потом выяснилось, что Нореана была иномирянкой. Пришелицей из другого мира. Поэтому её магия была чужой. Поэтому всё случилось именно так.

Я не могла говорить, только смотреть на Тайру. Заставляла себя дышать ровно.

— Иномирянки, — Тайра буквально выплюнула это слово. — Иномирянок заслуженно ненавидят, Риана. Понимаешь? Заслуженно. Они приходят из других миров, и несут с собой чужую магию. Им нельзя верить. Одна из них была истинной генерала Эрнарда…

Тайра замолчала, и это дало мне передышку. Каждое её слово жгло меня калёным железом.

— Жить и знать, — тихо продолжила она, — что твоя истинная хотела тебя убить… Если бы я жила, зная, что Торгар… меня бы…

Её передёрнуло, а её красивое лицо исказилось.

— Почему ты мне это рассказываешь? — глухо спросила я.

— Потому что ты должна понимать, — Тайра посмотрела мне прямо в глаза. — Ты лечишь наших. Спасаешь. Ты мужа моего, любимого, моего истинного спасла. И ты, Риана, трясёшься перед генералом, не зная, что он — лучший из нас. Я не хочу, чтобы ты боялась его, не понимая. Страх без понимания разрушает. А ты нам нужна. Ты нужна драконам.

Я кивнула. Медленно. Механически. А внутри меня рушилось всё.

— Спасибо, что рассказала, — я едва нашлась, что сказать.

Тайра кивнула. Мы сидели ещё какое-то время молча, а потом Тайра велела мне идти отдыхать, потому что я уставшая и белая, как скатерть на её столе.

Убедившись в том, что я могу идти, и что неизменный гвардеец меня проводит, Тайра попрощалась со мной.

Чтобы заглушить мятущиеся мысли, я не нашла лучше способа справиться с ураганом в душе, чем попробовать окунуться в работу. Направилась прямиком к Ольдрику. Тайра ведь увела меня с поля боя, и я могу быть ещё нужна.

Но Ольдрик, едва меня увидел, только отмахнулся. А потом рявкнул на меня, чтобы шла в свой фургон и отдыхала, и если он ещё увидит меня в ближайшие часы работающей, он расскажет генералу о том, что я не берегу себя.

Это подействовало. Лишний раз привлекать к себе внимание генерала?.. Нет-нет-нет.

Я резко развернулась и направилась к своему фургону. Пожалуй, так даже лучше. Остаться одной — это сейчас лучшее для меня.

По пути меня догоняло то, что я услышала от Тайры. С каждым шагом я чувствовала, как внутри меня разворачивается тоскливая спираль удушающих эмоций.

Я изо всех сил пыталась выкинуть это всё из головы, отстраниться, забыть то, что услышала… Но чем больше я убеждала себя, что мне не должно быть дела до прошлого, тем сильнее меня накрывало.

Тайра рассказал мне историю про меня. Про то, кем я была… Про Нореану, иномирянку, которая предала, убила, и оставила незаживающий шрам.

Я была ею. Несла в себе ту память, вину, и… любовь, как ни горько мне было в этом себе признаваться.

И, как тогда я не смогла бы при всём желании открыть Эрнарду, что я была под влиянием — враждебное проклятье не давало ни малейшей такой возможности. Сейчас я тем более не могла бы ему это рассказать.

Чужая воля вынудила меня сделать то, что я сделала. Но кто в это поверит?

Да и зачем мне, чтобы кто-то мне верил? Я теперь — Риана. И я сделаю всё, чтобы так и оставалось.

А затем меня обожгло болью от нового знания. Про шрам Эрнарда я слышала впервые. Да и как я могла узнать о нём?.. Ведь я погибла, когда это случилось.

У меня были воспоминания только до этого момента. Которые не стереть. Его чёрные глаза, полные ненависти. Я помнила, как не хотела активировать амулет. Как всё моё существо кричало «нет», а рука двигалась сама.

Эрнард