Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон
Кажется, Небо меня помиловало, и мой навязанный муж до сих пор очень крепко спал…
И мне не показалось — выглянув в окно, я поняла, что небо уже светлеет багряным золотом у края. Скоро рассвет.
Теперь — после столь жуткого сна, я окончательно осознала — выход у меня один — умолять о помощи самих недосягаемых, безупречных Небожителей!
Я знала лишь один способ их позвать…
… Моё тело было непотребно оголено. Скорее запахнув кимоно и кое-как подвязав его поясом, я ощупью в сумерках двинулась из спальни. По дороге опустилась перед коробом с бельём, нашла на дне осколок обруча Небожителей (того, что раньше сковывал шею Ваалморт-аса). Я прикрыла обломки с вечера одеждой. Ещё через пару мгновений неслышно выскользнула из комнаты, сжимая артефакт в руке.
В уголке на кухне взяла из тайника за рядами бабушкиных снадобий и заготовок для зелий ритуальный бумажный фонарик. Бело-голубой с орнаментом призыва, начертанным каллиграфически на языке Небожителей, украшенный диковинными подвесками в виде неизвестных мне терпко пахнущих зёрен глубокого коричневого цвета. Подвески тихонько мелодично стукнули…
От этого звука мне стало чуть спокойнее — он будто изгнал тень ночного кошмара. От бумажного фонарика словно исходила благодать…
У всякой могущественной белой колдуньи был такой на случай атаки тёмных сил. И всякая знала — это на чёрный день, и не приведи Небо когда-нибудь воспользоваться… Бабушка чтила обычай, фонарик смастерила и украсила согласно традиции… Но ей посчастливилось ни разу не обратиться напрямую к небесным покровителям.
Я подхватила единственную вещицу, что была в тайнике вместе с фонариком — золотистую баночку с барельефом небесной крылатой змеи с глазами-самоцветами. Маленькая баночка была заполнена редким магическим порошком, необходимым для ритуала призыва. Я лишь надеялась, что порошок не испортился… Сделав в сторону спальни охранительный жест и мысленно попросив небеса укрепить сон ёкая — я выскользнула на улицу…
И сразу пронеслась через задний дворик, минуя сарай и покосившейся домик, где уже остыла вчерашняя бочка-баня. Я бежала и бежала, а остановилась только у самого берега заросшей запруды. Здесь, за разросшимися кустами, мне было немного легче — словно низкая зелёная стена отгораживала меня от спящего в доме ёкая… Символическая, но всё же защита.
…Я приступила к ритуалу Призыва Небожителей.
Опустившись на колени и держа концентрацию на мерно тлеющей в моей груди белой искре, я жарко молилась, взывая к помощи небес и их Безупречных обитателей.
Договорив положенное заклятье на незнакомом языке — просто повторяя зазубренные с детства звуки — я вскрыла баночку с крылатым змеем на крышке и осыпала фонарик терпко приятно пахнущим тёмно-коричневым порошком, завершая ритуал.
Прикрепив осколок обруча к фонарику, я ещё раз коротко помолилась духам-хранителям семьи, загадывая чтобы всё сработало.
Оставила фонарик у самой кромки воды и отступила на несколько шагов.
Миг ничего не происходило, а потом — фонарик медленно оторвался от земли.
Сердце моё часто и бешено колотилось!
Фонарик взмывал всё выше в небеса, устремляясь к обители Безупречных Небожителей. Поднявшись почти до уровня верхушек деревьев, фонарик словно на миг исчез и вновь появился, а потом опять… в тот момент, когда небо окончательно залила ясная персиково-золотстая заря — как будто скользящий силуэт-небесный серпантин — подхватил фонарик, и тот окончательно исчез из нашего мира, как я надеялась, уходя в обитель Небожителей.
Теперь защитники рода людского получат моё послание! Снизойдут! Спасут! Сразят Мортаса, закроют моего навязанного мужа там, где он и должен пребывать, и тогда…
— Рейна… Жена моя — раздалось у меня из-за спины.
Я заледенела. Ведь и… вещий сон начинался точно так же! От таких знакомых слов и даже произнесённой с той же интонацией что в моём вещем кошмарном сне — по коже пробежал мороз! А из моих пальцев выскользнула баночка из-под порошка. И укатилась куда-то в прибрежные кусты.
Дыхание перехватило.
Мортас! Он понял что я делала? Или нет?!
Не в силах выдержать неизвестность — я резко обернулась, готовая принять любой исход. И… сбилась с мысли. Потому что Мортас стоял… всё ещё голый! Он принципиально не одевается?!
— Куда ты делась из нашей постели, жена? — лениво осведомился ёкай, окидывая меня внимательным взглядом. Я боялась, что он начнёт выискивать выпавшую баночку, но его золотые глаза остановились на слишком глубоком вороте моего кимоно… Пояс ослабился, и теперь было видно ложбинку груди.
Инстинктивно захотелось её спрятать, но я остановила порыв. Лучше уж отвлечь Мортаса телом, чем позволить ему случайно наткнуться взглядом на баночку в траве. Поэтому, преодолевая жгучий стыд, я приняла более расслабленную и, как мне казалось, соблазнительную позу.
Что бы в такой ситуации сказала настоящая жена?
— Но… муж мой дорогой… ты ведь уснул.
— …
— …ты так много трудился! Я не смела тебя будить после дня, полного забот о хозяйстве…
Гибкий чёрный хвост ёкая изогнулся волной, раздвоенные кончики щёлкнули, как мне показалось, несколько возмущённо.
— Что ж… — Мортас вновь оглядел меня из-под полуприкрытых век, — в другой раз буди меня без лишнего стеснения, жена. Если не разбудишь, я даже немного рассержусь. Однако всё к лучшему. Благодаря твоей заботе я отлично выспался. Надеюсь, и ты тоже, ибо следующей ночью спать не будем вовсе.
Лишь миг спустя я поняла о чём он. Но нашла в себе силы почтительно кивнуть, как послушная жена. Отсрочка до самого вечера — чего ещё можно желать? А к вечеру, может быть, уже явятся Небожители, чтобы сразить ёкая!
— Как скажешь, муж мой…
— А что это… Рейна? — Мортас вдруг повёл носом, вдохнул как зверь, его глаза опасно вспыхнули золотом. — Чем это здесь пахнет? Как будет этим тошнотворным порошком Небожителей…
— О чём ты? Это наверно тянет стоялой водой от запруды, перегнившими корнями кустарников… она же не чищена уже много лет!
Мортас с сомнением уставился на заросший водоём. Я же про себя взмолилась, чтобы он поверил. Пожалуйста-пожалуйста…
Он снова медленно вдохнул и выдохнул…
— Что ж, — сморщив нос, протянул он, — эту запруду я вычищу. Не дело, чтоб около дома, в котором я хозяин, несло гнильём. Так легко спутать с духом Небожителей!
— Вот и отлично! Давно пора, Мортас… Я… и раньше говорила, что надо. А вот всё стоит.
И, не давая ёкаю опомниться, я изобразила возмущение и пошагала к дому, надеясь обойти Мортаса. Но меня весьма нежно, но решительно перехватили за плечо:
— Стой, жена…
— Зачем?! У меня полно дел, мне надо идти… — я попыталась вывернуться, но голый ёкай вдруг запечатал мне