Драконье счастье - Марина Ефиминюк

Внезапно острие соскочило, оставив очередную бороздку на браслете, и впилось ему в руку. Надо отдать должное, он не вздрогнул, только прикрыл глаза и резко выдохнул. На коже внезапно проступила полоска крупных серебристых чешуек.

— Безопаснее магии? — должно быть, проглотив долгое матерное вступление, коротко спросил он.

— Прости! — покаялась я. — У нас считается, что брачные браслеты застегивают один раз и на всю жизнь. Делают на совесть. Оттави я тоже случайно ткнула в руку, когда с него браслет снимали.

Я продолжила расковыривать треклятый замочек.

— Оттави? — через паузу прозвучал в тишине вкрадчивый вопрос.

Пришлось оторваться от нервирующего занятия и поднять взгляд. Киан вопросительно изогнул брови.

— А он не рассказал тебе эту забавную историю? На нем браслет застегнули в ювелирной лавке, но все закончилось хорошо… Не этот браслет, а другой! — Я кашлянула в кулак, понимая, что случайно подставила приятеля. — Уверена, здесь легко открывается. Надо просто нажать в нужное место.

Поиск нужного места занял еще полчаса и стоил Киану очередных двух уколов острым шилом. Видимо, он подстраховался, и чешуйки с кожи в принципе не исчезали, а проткнуть их оказалось невозможно. С каждым разом они становились все плотнее. Кажется, мы приближались к сакраментальному моменту, когда дракон был готов принять вторую ипостась, а потом обратиться в обнаженного мужчину без браслета, уже не истыканного острием пыточного инструмента.

Внезапно раздался щелчок, и браслет раскрылся. Никогда в жизни не смогу объяснить, как сумела победить застежку.

— С ума сойти! Получилось! — с облегчением выдохнула я. — Киан Йорн, тебе повезло, что твоя невеста умеет управляться с шилом!

— Да, — усмехнулся он, потирая запястье, — редкое счастье.

— При случае отдам браслет ювелиру. Переделаю застежку и верну, — предложила я, пряча украшение в коробочку.

Киан молча протянул руку, предлагая ему вернуть подарок. Спорить не стала: отдала коробочку. Бантик печально свалился с крышки, я его поспешно подхватила в воздухе и тоже вручила владельцу.

— Чтобы весь комплект, — пояснила я.

Он покрутил в руках уставший от жизни, опечаленный бантик и поднялся со стула, вынудив меня встать следом.

— Благодарю за красивый дар, Анна.

— Сказала бы «носи с удовольствием», но это вряд ли, — пошутила я.

— И спасибо за бесценный опыт.

— Действительно, где тебя еще шилом истыкают? — смущенно пробормотала я в ответ. — Но ты ведь не отменил разрешение писать тебе, если что-то будет нужно?

— В любое время.

Через некоторое время вернувшиеся горничные с опаской наблюдали, как будущая первая леди Фьорета, постукивая по ладони подозрительной металлической указкой длиной с чернильную ручку, рассматривает страшенную бестию на одной из картин.

— Приступим, — скомандовала я и занесла стило для ремонта магических слоев над картиной.

— Эйлин Анна! — воскликнула одна из девушек, заставив меня недоуменно оглянуться через плечо.

— Что? — спросила я на эсхире.

— Нельзя!

Она с отчаяньем указала на рабочий инструмент в моих руках. Вторая служанка, кажется, приготовилась упасть в обморок. Похоже, обе посчитали, что хозяйка собиралась испортить бесценный свадебный дар. Нет, я собиралась, конечно, но не портить, а улучшать.

— Не бойтесь, девы! У меня диплом всего с шестью четверками, — успокоила испуганных девушек, но была бы убедительнее, говори они на валлейском. Пришлось подсмотреть в конспекты и медленно произнести: — Все будет хорошо…

Через некоторое время всем и даже бестиям на картинах стало очевидным, что ничего хорошего не получится. По плану монстры были обязаны ловить бабочек, и я почти добилась цели… Ключевое слово: почти.

У одной бестии вырастали резные крылья. Она ими размахивала и сжирала единственную героическую бабочку-переростка размером с мой кулак. Следом из встопорщенных ушей начинал валить синий дым.

Вторая страшилка, с придурковатом видом сведя алые глаза на переносице, облизывала полотно изнутри, словно возила языком по стеклу. Вокруг башки кружился рой мелких синих бабочек.

— Что я хочу от картин человека с псевдонимом Янгель Подлунный? — проворчала я себе под нос, наблюдая за этим беспрерывным безобразием. — Какой художник, такие бестии. Согласны, девушки?

Я обернулась через плечо. Огромная комната оказалась пуста, пространство заливал рыжий свет уходящего за горы солнца. Девушки, по всей видимости, осознали, что хозяйка не собирается уничтожать свадебные дары, и нашли занятие поинтереснее. Может, решили пообедать. Иначе недолго протянуть ноги, наблюдая, как деятельная невеста раз за разом проговаривает непонятные слова и с раздражением размахивает металлической штуковиной.

— Заново, — буркнула я, нарисовав стило на тонком магическом слое две скрещенные линии, и полотна приобрели первоначальный вид.

Через некоторое время горничные вернулись и принялись зажигать лампы. В покоях стало светлее, а я не заметила, что за окном начало смеркаться. Стояла перед картинами и придирчиво наблюдала за оживленными бестиями.

Первая наконец перестала отращивать крылья… Она отращивала три пушистых лисьих хвоста. Из торчащих, как у фенека, ушей вылетали похожие на мыльные пузыри синие сердечки и лопались, достигая края картины. Вторая бестия больше ничего не облизывала. Усаживалась на задние лампы, как кошка, задирала голову и следила за порхающими вокруг бабочками. С внезапным косоглазием милого монстра справиться не удалось.

— Девушки, время позвать жениха, — заключила я и отряхнула ладони, словно занималась пыльной работой.

Во второй раз ждать долго не пришлось. Киан вошел в покои без приглашения, видимо, было достаточно один раз встретить с поклонами и ритуальными фразами. Скромно сцепив руки в замок, с вкрадчивой улыбкой галериста, готового загнать за немыслимую сумму бездарную мазню, я стояла возле картин.

— Что у тебя… — начал Киан несколько резковатым тоном, но вперился взглядом в оживленных бестий и задумчиво договорил: — это?

— У меня твой любимый вид искусства. Живые картины, — прокомментировала я. — Можно забирать.

На покои опустилась такая тишина, что было слышно, как в какой-то лампе потрескивает магический огонек.

— Сердца? — медленно спросил Киан, намекая, на мыльные пузыри.

— Символ моего доброго отношения к будущему мужу, — на ходу сочинила я, прижав руки к груди.

— А что с ее глазами? — Он указал на косящую бестию.

— Магическая погрешность.

— Картины такими и останутся? — задумчиво уточнил он, склонив голову набок, и в лице появилось такое странное выражение, словно бестий ему было откровенно жалко.