Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

- Уходи, - раздалось в её голове. Его голос. Он говорил прямо в её сознании. - Уходи отсюда, человек. Я опасен. Умирающий дракон опасен.

Адалин остановилась. Но не отступила. Она смотрела на дракона, на его раны, на кровь, которая продолжала течь, пропитывая снег. Она видела, как тяжело он дышит. Как подрагивают его крылья. Как из глубокой раны на боку - длинной, как река, - вытекает жизнь.

Она подошла ближе. Адалин опустилась на колени рядом с его головой. Так близко, что могла бы коснуться рукой его чешуи. Она не касалась. Боялась. Но смотрела. На огромную морду, на длинные рога, уходящие назад, на серебряные искры в тёмной чешуе. На кровь, которая текла из глубокой раны на шее - длинной, ровной, как будто от клинка.

- Я не знаю, как тебе помочь, - прошептала она.

Он попытался приподнять голову, но не смог. Только глухой, сдавленный стон вырвался из его горла.

- Уходи, - повторил он. - Я не хочу... причинить тебе вред. Когда мне больно... я не контролирую... огонь.

Адалин посмотрела на него. На его огромное тело, на раны, на кровь. На то, как он лежит - беспомощный, несмотря на всю свою силу. Как зверь, который привык быть хозяином неба, а теперь не может даже поднять голову.

- Я не уйду, - сказала она.

Адалин хотела спросить, кто он. Хотела спросить, почему он здесь. Но дракон уже не отвечал. Его дыхание стало ещё тяжелее, ещё прерывистее. Кровь всё текла. И Адалин поняла: если она ничего не сделает, он умрёт.

Она встала. Огляделась. Сад, снег, лес. Ничего, что могло бы помочь. Тогда она посмотрела на свои руки. На ладони. На то место, где под кожей жило тепло. Огонь.

Она не знала, сработает ли это. Не знала, как это делается. Но она села обратно на колени, протянула руки к ране на его шее.

- Я не знаю, что делаю, - прошептала она. - Но я попробую.

Тепло поднялось по рукам, к ладоням, к кончикам пальцев. Адалин почувствовала, как её руки становятся горячими. Не обжигающими - живыми. Она приложила их к ране.

Ничего не произошло.

Она держала руки на ране, чувствуя, как тепло перетекает из неё в него. Но кровь продолжала течь. Рана не закрывалась.

Адалин надавила сильнее. Она представила, как огонь внутри неё становится ярче, сильнее, как он переходит в её ладони и оттуда - в его тело. Она хотела этого. Она верила, что сможет. Но тепло уходило в пустоту. Как вода, вылитая на камень.

- Нет, - прошептала она. - Нет, нет, нет...

- Не получается, - сказала она. Голос дрогнул. - Я не могу.

Дракон молчал. Только дышал. Всё тяжелее. Всё реже.

Адалин встала. Она не знала, что делать. Она не знала, как помочь. Она не знала, как спасти его. Она смотрела на него - на огромное тело, на раны, на кровь, которая пропитала снег вокруг, и чувствовала себя беспомощной. Такой же беспомощной, как в тот день, когда Генри сказал ей, что она пустышка. Такойже никчёмной. Такой же...

Она опустила взгляд. И в этот момент что-то блеснуло под её ногами. Камень. Адалин смотрела на него, и в голове у неё что-то щёлкнуло. Мысль была дикой. Глупой. Но другой не было.

Она наклонилась и подняла камень. И разрезала ладонь.

Она шагнула к дракону. И прижала ладонь к его ране.

Кровь коснулась чешуи. И чешуя вспыхнула.

Свет - яркий, алый, как расплавленный металл, вырвался из-под её ладони. Дракон вздрогнул. Его глаз открылся. Золотой, огромный, он смотрел на неё. И в этом взгляде была не боль. Что-то, что Адалин не могла назвать.

- Что ты... - начала она.

Но не успела.

Тело дракона начало меняться.

Свет стал ярче. Ослепительнее. Адалин зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки видела это сияние. Она чувствовала, как чешуя под её ладонью становится гладкой. Как огромное тело сжимается, уменьшается. Как жар, исходивший от дракона, становится другим.

Она открыла глаза.

На снегу, там, где только что лежал огромный дракон, лежал человек. Мужчина. Обнажённый по пояс, покрытый кровью, с раной на шее, которую она пыталась исцелить. Но рана больше не кровоточила.

Мужчина был высок. Даже лёжа, он казался огромным. Светлые волосы, почти серебряные, разметались по снегу. Лицо резкое, точеное, с высокими скулами и прямым носом. Глаза закрыты. Но Адалин уже знала, какие они. Серые.

Она замерла. Рука всё ещё была прижата к его шее. Кровь - её кровь смешалась с его кровью и впиталась в кожу.

А Адалин сидела рядом, на снегу, с порезанной рукой, с кровью на ладони, и смотрела на него. На герцога Аларика. Асхарда. Который только что был драконом. Которого она спасла.

Адалин не знала, сколько времени прошло. Может, минута. Может, десять. Она сидела и смотрела на него, и в голове было пусто. Только одна мысль: «Он выжил».

Потом она услышала голоса.

Далеко, за садом, со стороны дома. Крики. Топот ног по замёрзшей земле. Огонь фонарей, метавшийся между деревьями. Адалин подняла голову. К ним бежали.

- Госпожа! - голос Нэллы, пронзительный, испуганный. - Госпожа, вы здесь?!

Адалин не ответила. Только подняла руку. Слабый жест, но его заметили. Огонь фонарей метнулся в её сторону, и через несколько секунд Нэлла, Лира и Игнат уже стояли рядом.

Нэлла смотрела на человека на снегу. На Адалин с порезанной рукой, с бледным лицом, с глазами, которые смотрели куда-то сквозь них. Лира прижалась к сестре, и её лицо было белым от страха. Игнат опустился на колени рядом с незнакомцем, приложил пальцы к его шее, нащупывая пульс.

- Кто это? - спросил он, не поднимая головы. - Что здесь произошло?

Адалин с трудом разлепила губы.

- Он... он упал. Раненый. Дракон. Потом... - она замолчала. Не знала, как объяснить.