Драконий призыв или злодейка поневоле - Мила Юстус

— Да, — кивнул Хафар, не отводя взгляд и негромко продолжил: — С того самого момента, как впервые увидел тебя.

— Впервые? — невольно опешила. — Но мне было не больше пяти. Каким же образом тебе удалось узнать, если я не ведала об этом?

На его лице возникло восторженное выражение, будто он собирался рассказать миру, как минимум о богине, которой поклонялся. Подобная фанатично всегда меня отталкивала, но разве нельзя её использовать в собственных интересах? Если она хоть как-то поможет Диле, то я готова на всё!

— У нас в имении проводили званый вечер и пригласили супружеские пары с детьми, чтобы таким образом присмотреться к потенциальным женихам и невестам, — он слегка покачал головой. — Терпеть не мог подобные родительские увеселения, и сбежал, как только выдался подходящий момент. — В имении меня бы отыскали в два счёта, и я отправился в заброшенную часть сада, где располагалось запущенное озеро, почти превратившееся в болото.

— Только не говори, что я сидела в болоте, — озадаченно усмехнулась и тихонько добавила: — После того, как отец пытался избавиться от меня, столкнув в пруд — боюсь любых водоёмов.

Лицо Хафара внезапно потемнело, по коже прошёл блеск, словно она начала покрываться чешуёй.

— Убью… — сорвалось с его судорожно сжатых губ. Он на миг прикрыл глаза, словно пытался совладать с собой. — Виса, тебе ведь известно, что я люблю тебя… — Ничего не оставалось, как кивнуть и юный Грандис посмотрел мне в глаза. — Прошу, выходи за меня, и клянусь — я сумею защитить от всего на свете.

Предложение звучало слишком идеально, чтобы отказываться.

— Хорошо, я стану твоей женой, но только в одном случае.

— Забрать тебя из семьи? — попытался угадать он.

— Нет, защити Дилавию, — тяжело вздохнула. — Благодаря ей никто до сих пор не знает, кто я на самом деле и не убил. — В горле встал горьким ком. — Если хочешь — поклянусь жизнь, что меня не коснётся ни один мужчина, кроме тебя, даже готова разделить постель сейчас, только помоги… — голос сорвался рыданием и, не сдержавшись, уткнулась ему в грудь.

— Глупенькая, мне ни к чему подобные клятвы. Я хочу, чтобы ты полюбила меня и потом, после того, как назову женой, у нас всё будет, — негромко произнёс он на ухо и тихонько спросил: — Так рассказать, почему полюбил тебя? — Не в силах ответить, кивнула. — Светлая, будто лучик света, ты с помощью силы ведьм чистила то самое болото, чтобы лягушкам и остальным его жителям стало легче жить.

Ошеломлённо подняла на него заплаканные глаза.

— Откуда ты узнал, что для них? — не верилось в то, что услышала. — Неужели они тебе лично рассказали об этом?

Хафар заливисто рассмеялся, откинув голову назад.

— Ну, почти, — сообщил он. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но они сидели на берегу и наблюдали, как твоя чёрно-зелёная магия впивалась в корчаги и водоросли, мгновенно превращая их в пыль.

Естественно, я понимала, что врать бы Грандис не стал, но если не только он стал свидетелем моей детской самоотверженности. В таком случае, шансы отправиться на плаху увеличиваются, не факт, что мне вообще удастся хоть как-то помочь Диле. Возможно, если покину её, чтобы не утянуть с собой на дно.

— Не бойся, свидетелей того происшествия, практически, не было, — произнёс он, будто прочитал мои мысли.

— Практически? — выдавила, похолодев от ужаса. — Кто ещё знает?

— Можешь не переживать, этот человек тебя не предаст, — усмехнулся Хафар. — В конце концов, она уже столько времени является твоим хранителем.

— Дила? — глухо выдохнула я.

— Да, — кивнул он. — Похоже, её впечатлила твоя доброта и она решила действовать, а не просто смотреть, как поступил я. — Его ладони внезапно разжались, выпуская на волю и вдруг пальцы бережно коснулись щёк. — Обещаю, что приложу все силы, чтобы защитить вас обеих.

Облегчение укрыло меня, заставляя осознать, что слишком давно нахожусь в напряжении. Колени подогнулись, не выдержав резкой смены состояния и я едва не упала, благо Хафар успел подхватить на руки. Он неспешно направился к постели и уложил на неё.

— Огромное спасибо тебе за всё, — отчаянно выпалила и тихо добавила, озвучивая таившийся в душе страх: — Только как быть с твоим дядей? Я боюсь за Дилу.

— Можешь не переживать, — задумчиво произнёс он. — Не могу понять настоящую причину его поведения, но впервые вижу, чтобы знаменитый Ледяной ректор вообще кого-то так берёг, как он это делает в отношении неё.

Эминир

Неспешно брёл к кабинету и размышлял о том, как быстро успокоился в присутствии Дилавии. Женщины никогда не воздействовали на меня подобным образом. В моих глазах они попросту не представляли особой ценности, мы использовали друг друга, получая то, что нам было необходимо.

Но чуждая душа ведёт себя иначе. В ней поразительным образом ощущается глубокое чувство собственного достоинства, которое сложно найти в нашем обществе, даже среди мужчин. Вероятней всего, именно эта черта и привычка из прошлого мира, заставила её высказать мне в лицо всё, что думала. Она не стала возмущаться за спиной, как поступало большинство.

Возможно, ей также неизвестны в грязные слухи о ледяном беспощадном ректоре магической академии «Медикатум», способном уничтожить любого, кто встанет на его пути. Естественно, в какой-то мере они отражали правду обо мне. Только опускаться до убийства за непослушание точно бы не стал, как говорили злословящие.

Пускай я никому и не спускал отношения, подобного тому, что проявила Дила. Но этого требовала репутация, чтобы удержать подопечных и работников в ежовых рукавицах. Позволить дерзить — равносильно поступиться собственной честью, чего допустить не мог, даже если бы от этого зависело снятие проклятья.

В памяти мгновенно возник созданный откликнувшейся алхимической энергией круг и я удовлетворённо усмехнулся. Бесспорно, настоящая Дилавия обладала могущественной силой, только она ни в какое сравнение не шла с той, которую пробудила в её теле чуждая душа.

Невольная радость от предвкушения избавления от ведьминского заклятья приятным жаром прошла по телу, проникая глубоко внутрь, лаская скованного дракона. Если постараться, то не пройдёт и года, как обучу её магической науке, а после — она избавит меня от цепей проклятья.

— Эминир Грандис, постойте, — вдруг