Свобода без корсета - Людмила Вовченко
Она уже не ждала увидеть возле кровати телефон.
Не искала взглядом выключатель.
Не пыталась вспомнить, где оставила ноутбук.
Теперь её взгляд автоматически остановился на высоком окне, за которым серело французское утро.
На фарфоровом кувшине.
На тяжёлых шторах.
На деревянном полу.
На платье, аккуратно приготовленном на кресле.
— Доброе утро, — сказала Луиза.
— Оно ещё не решило, доброе оно или нет.
Девушка улыбнулась.
Совсем немного.
Маргарита заметила это и мысленно улыбнулась сама.
Луиза постепенно переставала её бояться.
Это было хорошо.
Страх никогда не делает работу лучше.
---
Через полчаса Маргарита уже стояла перед большим столом в мастерской.
Вокруг лежали вчерашние лекала.
Несколько новых листов плотной бумаги.
Линейка.
Карандаш.
Образцы батиста.
Тесьма.
Нитки.
Софи держала в руках старые панталоны так, словно перед ней находился исторический документ.
Жанна — с нескрываемым любопытством.
Элоиза осторожно раскладывала кусочки ткани.
Камилла стояла чуть поодаль, скрестив руки.
— Ну? — спросила она.
— Начнём.
Маргарита взяла старое лекало.
Несколько секунд молча изучала линии.
Красиво.
Аккуратно.
Профессионально.
И совершенно неудобно.
— Видите вот это место?
Она провела карандашом.
— Здесь лишняя ширина.
— Но так принято, — сказала Софи.
— А удобно?
— ...
Софи задумалась.
Очень серьёзно.
Потом неожиданно призналась:
— Нет.
— Отлично. Значит, будем думать не о том, как принято. А о том, как удобно.
Она ещё раз провела линию.
— Здесь уменьшаем объём.
— Здесь переносим завязки.
— Здесь делаем мягче посадку.
Жанна осторожно подняла руку.
— А если клиентка скажет, что так нельзя?
Маргарита посмотрела на неё.
— Тогда мы спросим.
— Что?
— Она хочет быть красивой...
Маргарита сделала маленькую паузу.
— ...или счастливой?
В комнате стало тихо.
Очень тихо.
Даже утюг перестал шипеть.
---
Работа захватила всех.
Карандаши скрипели по бумаге.
Софи уже что-то пересчитывала.
Элоиза раскладывала ткань.
Камилла неожиданно сама начала предлагать изменения.
— Если убрать лишнюю сборку...
— ...то расход ткани уменьшится...
Маргарита подняла голову.
— Именно.
Камилла замолчала.
Потом усмехнулась.
— Не смотри так.
— Как?
— Как будто я только что самостоятельно научилась читать.
Маргарита рассмеялась.
— Нет.
— Тогда почему?
— Потому что ты сейчас думаешь как управляющая.
Камилла впервые немного покраснела.
---
— Мадемуазель!
Жанна буквально влетела в мастерскую.
Щёки раскраснелись.
Дышала она так, словно бежала всю улицу.
— Что случилось?
— Они приехали!
— Кто?
— Из фабрики де Бомонов!
В комнате сразу стало заметно тише.
Даже Камилла удивлённо подняла голову.
— Здесь?
— Да!
— Зачем?
— Не знаю!
Жанна почти подпрыгивала.
— Говорят... новый управляющий осматривает лучшие ателье района...
Маргарита спокойно положила карандаш.
— И?
— И...
Жанна сглотнула.
— Говорят... вместе с госпожой Изабель...
При одном имени Камилла тихо простонала.
— О нет...
— Кто такая Изабель?
Камилла посмотрела на Маргариту так, словно заранее ей сочувствовала.
— Госпожа Изабель де Бомон.
— И?
— Если она зашла в дом...
Камилла сделала выразительную паузу.
— ...значит, через пять минут ты узнаешь всё, что в тебе неправильно.
— Какая полезная женщина.
— Нет.
Камилла покачала головой.
— Очень опасная.
---
Маргарита подошла к окну.
На улице остановился тёмный экипаж.
Лошади были великолепны.
Чёрные.
Высокие.
Ухоженные.
Лакированные колёса отражали утренний свет.
Кучер уже спрыгнул вниз.
Открыл дверцу.
Сначала появилась мужская рука.
Большая.
Сильная.
Без единого лишнего движения.
Затем...
Он вышел.
Маргарита замерла.
Высокий.
Значительно выше большинства мужчин на улице.
Широкие плечи.
Дорогой тёмный костюм сидел так идеально, словно его не шили — он просто родился вместе с этим мужчиной.
Белоснежный воротничок.
Тёмный галстук.
Чёрные кожаные перчатки.
Никакой вычурности.
Никаких драгоценностей.
Всё настолько дорого и безупречно, что богатство переставало бросаться в глаза.
Он снял перчатку.
Поправил манжету.
Совершенно спокойно.
Без суеты.
Без желания понравиться.
На солнце коротко блеснули тёмные волосы.
Почти чёрные.
Лёгкая небрежность делала его ещё опаснее.
Он поднял голову.
И Маргарита впервые увидела его глаза.
Чёрные.
Настолько тёмные, что казались бездонными.
Спокойные.
Холодные.
Внимательные.
Это был взгляд человека, который привык сначала замечать всё вокруг, а уже потом говорить.
У неё неожиданно пересохло во рту.
«Господи...»
Мысль вспыхнула сама собой.
«Если бы в моём времени мужчины выглядели вот так...»
Она даже не закончила фразу.
Потому что мужчина едва заметно повернул голову.
Их взгляды встретились.
Всего на одно мгновение.
Но этого оказалось достаточно.
По позвоночнику Маргариты медленно пробежали мурашки.
Без всяких причин.
Без единого слова.
Только один взгляд.
Спокойный.
Глубокий.
Холодный.
Такой взгляд невозможно было сыграть.
Это был мужчина, который слишком многое видел.
И слишком редко ошибался.
Маргарита вдруг поймала себя на совершенно несвойственной ей мысли.
«Чёрт... какой красивый...»
А затем...
Из экипажа появилась ещё одна фигура.
Женщина.
Высокая.
Безупречно прямая.
В элегантном платье цвета тёмной слоновой кости.
В огромной шляпе.
В дорогих перчатках.
Даже то, как она поставила ногу на мостовую, выглядело так, будто весь Париж обязан был благодарить её за оказанную честь.
Она подняла голову.
Оценила фасад ателье.
Окно.
Вывеску.
И только потом — Маргариту.
Лицо женщины оставалось удивительно красивым.
Но...
Тонкие губы.
Холодный взгляд.
Подбородок, который явно не привык слышать слово «нет».
Маргарита мысленно вздохнула.
«Спасибо, Вселенная...»
«А я уже почти поверила, что чудеса существуют.»
Она ещё раз посмотрела на мужчину.
Потом на женщину.
Потом снова на мужчину.
И окончательно поняла.
«Ну конечно...»
«К комплекту прилагается мать...»
Камилла тихо подошла к окну.
Проследила за её взглядом.
И еле слышно произнесла:
— Начинается...
В дверь ателье уже звякнул колокольчик.
С удовольствием продолжаю без повторов, с акцентом на первую словесную дуэль.
Составление текстов Колокольчик над дверью прозвенел мягко, почти деликатно. Но в мастерской сразу стало тихо. Софи машинально отложила ножницы. Элоиза выпрямилась. Жанна так резко перестала двигаться, что чуть не уронила коробку с катушками. Даже Камилла едва заметно расправила плечи. В салон первой вошла женщина. Неторопливо. Так входят люди, которые никогда не сомневаются, что их будут ждать. Её платье было сшито безукоризненно. Плотный кремовый шёлк мягко облегал высокую стройную фигуру, не позволяя себе ни одной случайной складки. На груди поблёскивала старинная брошь с жемчугом, на тонких пальцах — всего одно кольцо. Никакой кричащей роскоши. Именно поэтому каждая деталь стоила маленькое состояние. Шляпа с широкими полями оттеняла красивое лицо. Красивое… Если не смотреть в глаза. А глаза были ледяными. Не злыми. Не высокомерными.