Дракон, которого я не выбирала - Ольга Грибова

Сердце стучало так, будто стремилось вырваться наружу. Я не знала, кто для меня этот дракон. Новая угроза или последняя надежда? Может быть, спасение. Может быть, ловушка.

Но статуя манила. Как под гипнозом, я соскользнула с верблюда на землю. Ноги погрузились в песок. Каждый шаг давался тяжело, словно кто-то пытался удержать меня, не пустить дальше. Собственное дыхание звучало резко, вперемешку со звоном крови в ушах. В какой-то момент показалось, что статуя двинулась. Или это солнце? А, может, я покачнулась от усталости?

Я остановилась совсем близко. Всего в одном касании. Медленно подняла руку. Пальцы дрожали. Безумие? Возможно. Но еще страшнее вернуться в ледяную ловушку и ждать новых издевательств от Фроста.

Рука зависла в нескольких сантиметрах от песчаной чешуи. Тепло заходящего солнца отражалось от поверхности статуи, но под ним было что-то еще… слабая вибрация, похожая на зов.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Дракон хотел пробудиться. Жаждал этого! Я чувствовала. Но прежде… я должна загадать желание. Похоже, это важная часть ритуала.

Я облизнула пересохшие губы. Однажды я уже совершила ошибку — нечетко сформулировала желание, эгоистично загадала для себя. Но даже не это останавливало меня, а сомнения — чего же я хочу?

А я хотела одного — жить по-своему! Не прятаться, не бегать, не зависеть ни от кого. Но драконы уважают только драконов. Той капли их крови, что течет во мне, им недостаточно. Но, может, ее хватит, чтобы стать одной из них? Со своими они явно считаются.

Решимость прорвалась сквозь страх. Затаив дыхание, я коснулась каменной чешуи и четко произнесла:

— Я хочу стать полноценным драконом!

Глава 9 Сумеречный дракон

Время не властно над песком. Он никогда не меняется. Он не стареет, не изнашивается, а лишь бесконечно пересыпается. Недаром именно песок используют в часах как символ вечности.

Поэтому сумеречный дракон выбрал для своего каменного сна пустыню. Здесь он чувствовал себя в родной стихии.

Сумеречный точно знал, чего ждет.Ее . Он видел ее появление задолго до того, как она родилась. Как и многое другое. Все дело в его даре управления временем. Он будто жил всегда и одновременно. Будущее, прошлое, настоящее — все смешивалось и переплеталось для него.

То он сражался с демонами, то каменел, потом был счастлив со своей избранницей, а затем снова каменел. И так по кругу, без конца. Века в камне прошли для него в постоянной веренице сменяющихся образов. В итоге он уже запутался, где находится, в каком конкретно отрезке.

Он видел время как реку без берегов: все ее изгибы, водовороты и тихие заводи были открыты его взгляду. Но касаться этой реки было запрещено.

Дракон мог наблюдать, но не вмешиваться, потому что любое прикосновение к потоку меняло не только один камешек на дне, а весь ход течения. Исчезнут встречи, которых ждали веками, не родятся те, кому суждено изменить мир, не свершатся падения, а без них невозможны взлеты.

Даже малое вмешательство отзывалось эхом в веках. Он видел, как время ломает и созидает, но не был его хозяином, лишь свидетелем. В этом было его проклятие: знать все заранее, но не иметь права изменить почти ничего.

Он не предупредил братьев о нападении демонов, хотя знал о нем. Да, они бы спаслись. Не было бы окаменения, не умер бы Хронос, его потомки не стали бы людьми и не родилась бы его избранница. Грей никогда бы не встретил Рианнон. Не появились бы их дети. Много чего не было бы…

Лишь в редких случаях он позволял себе вмешиваться. Если и вносил изменения, то незначительные. Те, что не перекраивали будущее до неузнаваемости. Для этого требовалось поистине невероятное терпение.

Именно оно почти покинуло сумеречного, когда ледяной брат покусился на то, что не принадлежит ему. Он не мог не знать! Не мог не чувствовать, комуона предназначена. Брат пошел против него. И не случайно. Осознанно!

В груди поднималась темная, вязкая ярость, похожая на туман перед бурей. Она не вспыхивала резко, как огонь, а сгущалась, давила, заполняла собой каждую мысль.

Предательство всегда ранит невыносимо глубоко. Особенно если оно исходит от близкого.

Фрост забрал не просто женщину. Он посягнул на предназначение, на нить, сплетенную еще до их рождения. Истинная пара… эльтиара… когда два дракона находят сокровище друг в друге. За всю историю их вида такие союзы можно пересчитать по пальцам. Это высший дар драконьих богов, он только для избранных.

Сумеречный знал, чтоона тоже это чувствует. Недаром откликнулась на его зов и пришла. Недаром прикоснулась и пробудила его. И желание загадала то самое, единственно верное.

Ведь могла просить о чем угодно — о силе, о власти, о спасении, о мести. Но выбрала именно тот путь, на котором они смогут быть вместе. Это и было подтверждением. Пусть сумеречный едва знал свою пару, но уже восхищался ею. Смелая, упорная, умная.

Да, ему несказанно повезло. А Фрост все разрушил, тем самым бросив вызов самому порядку вещей. И за это сумеречный был готов сделать то, чего не делал никогда — перестать быть терпеливым.

Он мог смириться с поражением, мог пережить утрату, но простить вмешательство в судьбу — ни за что. Если мир допустил, чтобы их разлучили… значит, мир еще не видел, на что способен дракон, у которого отняли его сокровище.

* * *

Я осознала, что натворила, когда дракон зашевелился. От моего прикосновения по его телу прошла воздушная волна. Она сдула песок, под которым обнаружилась обсидиановая чешуя. Черная, матовая и одновременно поблескивающая в лучах заходящего солнца.

Зрелище было настолько завораживающим, что я застыла в немом восхищении. Но любовалась драконом недолго — в пустыне стремительно темнело. И дело было вовсе не в надвигающейся ночи, для нее еще слишком рано.

Свет будто отступал сам по себе, словно кто-то гасил мир изнутри. Небо над пустыней потускнело, тени вытянулись, сползая с дюн, а песок под ногами казался уже не теплым, а мертвенно-холодным.

Запрокинув голову, я посмотрела вверх и ахнула. Диск солнца все еще висел высоко над горизонтом, но его словно кто-то медленно прикрывал ладонью. Я наблюдала, не в силах оторваться, как сияющий шар сжимается, превращаясь в тонкий серп.

Да это же солнечное затмение! Творец, кого же я пробудила?

Через миг