Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Я повернулась к поверенному:

— Иван Андреевич, не могли бы вы оставить нас вдвоём?

На лице поверенного мелькнуло удивление, но за те несколько дней, что мы постоянно общались, он уже понял, что мне можно доверять.

— Конечно, Юлия Павловна, я выйду, попрошу чашечку чая.

Иван Андреевич вышел, я взглянула на директора банка, обратила внимание, что Прохор Прокофьевич как-то странно напрягся, на лбу его выступили капли пота, руки сжались в замок, да так, что даже пальцы от напряжения побелели.

Я вдохнула и начала.

— Прохор Прокофьевич, — сказала я, — давайте начистоту. Полагаю, кто-то из моих конкурентов уговорил вас простимулировать меня, изменив дату погашения закладной.

Я намеренно говорила так, чтобы не произносить слова «взятка», «коррупция», или «намеренный сговор». Прохор Прокофьевич моргнул, но промолчал.

Я, не обращая внимания на то, что директор банка молчит, продолжила:

— Я уверена, что всё именно так, ну так вот, это может остаться между нами, если вы измените своё решение.

После этих слов я привстала, потому что кресло, в котором сидела, было мне великовато, и просто наклониться вперёд, демонстрируя «агрессию», у меня не получилось, а вот привстать и наклониться нал столом, получилось, для того чтобы мило улыбнувшись, сказать:

— Если нет, то мне терять нечего, я прямо отсюда поеду в ведомство к князю Велимиру Северскому, и вернусь сюда уже с ним. И тогда всё тайное станет явным. Мы же с вами этого не хотим?

Я замолчала и посмотрела на мужчину, который явно не предполагал никаких сложностей со стороны вдовы Завадской. Что же, не он первый так ошибся, и не последний, полагаю.

Я вдруг почувствовала, как меняется его настрой. Словно от него шли волны, а у меня была встроенная антенна, которая их улавливала. Может, магия открылась, подумала я, и сама едва не засмеялась, но ощущения были слишком отчётливые, чтобы их игнорировать.

Прохор Прокофьевич боялся. Причём бояться начал именно тогда, когда я произнесла имя князя Северского. Это было хорошо, это давало мне преимущество. А вот следующее ощущение пришло, что он сомневается, он не был уверен в том, что я говорю правду. Это уже было хуже, но в целом-то мне действительно было нечего терять, и я была готова встретиться с князем Северским… но вот в чём я не была уверена, так это в том, что он мне поможет.

Но Прохора Прокофьевича надо было «дожимать», и я добавила:

— Прохор Прокофьевич, если вы в течение одной минуты подтвердите мне, что все условия остаются прежними, то мы расстаёмся друзьями. Если же нет, то я сделаю так, как сказала. И к тому же, пока буду ждать результатов расследования, проведу собственное, и выясню, от кого именно вы получили деньги, и тогда все увидят серию публикаций в прессе про нечистоплотного директора одного из известных столичных банков.

Вот теперь я почувствовала настоящий страх, который исходил от этого человека.

Мужчина вздохнул.

— Юлия Павловна… — неожиданно произнёс он, а я отметила, что уже не «госпожа Завадская», а по имени-отчеству обратился. — Я вас понял и постараюсь, чтобы условия закладной не были изменены.

— Нет, — сказала я. — Так не пойдёт, не «постараюсь», а вы мне прямо сейчас выдаёте бумагу, где написано, что банк подтверждает изначальные условия по закладной.

Ещё