Крушение идеалов. Книга 2 - Галина Голицына

– Может, она не носит его, вот и нет отзыва.

Тогда Элим рассказал о своих ощущениях. И о том, что почувствовал чужую силу.

– Как думаешь, Ворон, мог другой колдун снять приворот?

Тот пожал плечами:

– Это вряд ли. Чтобы снять заговор, надо знать, как именно он накладывался. А это знаю только я. Но другой чародей мог укрыть девушку пологом невидимости.

– Как это?

Колдун снова пожал плечами:

– Сильный маг может блокировать заговор. Не снять, а именно блокировать. А сама девушка, часом, не владеет магией? Если да – то могла почувствовать чары. Могла даже блок поставить.

Элим засмеялся:

– Нет, в ней нет ни капли магии. Я точно знаю. Правда, нянька ее обладает целительной силой. Но слабо. Она тоже вряд ли почувствовала заговор.

Колдун пробормотал:

– Как знать… Может, нянька сильнее, чем вы думаете. А может, рядом с девушкой есть сильный колдун. Или просто девушка не захотела носить ваш подарок. А без соприкосновения он не действует.

– А если и впрямь кто-то поставил блок, ты можешь что-то сделать на расстоянии?

Ворон покачал головой:

– Нет. Всё, что мог, я сделал. Остальное не от меня зависит.

– Ладно. Еще подожду. Может, не всё так плохо. Найди мне Зенона.

Колдун растворился в зелени, и вскорости привел царедворца. Тот, как обычно, отошел подальше, чтобы не слушать чужой разговор. За это его ценил старый герцог, за это же ценил и новый.

Прошел еще день, потом второй, третий. Отзыва от бабочки больше не было, и Элим очень ясно осознал, что больше на амулет надеяться нечего. То ли заговор и впрямь кто-то блокирует, то ли Регина больше не притрагивается к подарку. А может, и вовсе выбросила.

Значит, действовать придется иначе.

А Регина продолжала купаться в струях воображаемого водопада. Каждый день. Ведь ей так наказывала Алианора: «Пробуй. Делай. Учись. Старайся». Она и старалась вовсю! Постепенно научилась управлять струями. Осваивалась в новом пространстве. Бабочку брала в руки только после того, как занавешивалась мутными струями. Знала, что Элим ее не слышит. А вот она слышала его очень хорошо! Ощущала его нервозность, даже панику. Понял, значит, что бабочка ему больше ничем не поможет. Снова мысленно посылала благодарность слепой провидице. Говорила же Алианора, что чувствует свою крестницу! Значит, и благодарность слышит.

Элим, конечно, занимал ее мысли, но не слишком. Потому что много времени проводила с новым соседом. Арий стал бывать в Хионе почти ежедневно. Он вдруг увлекся ведением хозяйства. Задавал Регине много вопросов.

Она смеялась:

– У вас же есть Гранон! Он гораздо лучший учитель, чем я.

– Да, это так, – соглашался Арий. – Но мне и вас послушать интересно! У него – свои методы, у вас – свои. А мне интересно всё!

Регина с этими доводами соглашалась. Действительно, знаний много не бывает. И она водила его по полям, показывала и рассказывала. Арий слушал внимательно, задавал толковые вопросы. Было понятно, что он не просто развлекается в ее обществе, а действительно вникает в суть. Регине это было очень приятно. Великосветские беседы вести она не была обучена, а вот по делу – это пожалуйста!

Однако молодые люди занимались не только агрономией. Иногда они просто гуляли. И в Хионе, и в Чанаре было много прелестных уголков, прекрасных мест для прогулок: то вдоль реки, то в перелесках, то просто в саду. Иногда они встречались на меже двух имений и долго со смехом спорили, где будут гулять сегодня. В споре был смысл, потому что после прогулки, как правило, следовал обед. Так что от того, где они будут гулять, зависело и то, где они будут обедать. В Чанаре был прекрасный повар, так что обеды там были превосходные. Но и Хион не отставал! Стараниями Иларии после обеда Арий оставался в Хионе еще на пару часов, потому что сразу после застолья у него не было сил взгромоздиться на лошадь.

Как-то они договорились встретиться в полдень на землях Хиона. Это было любимое место Регины. В излучине реки был небольшой луг, а дальше начинался лес. В жаркое время там было очень приятно: с одной стороны – речная прохлада, с другой стороны – дыхание леса. Регина пришла первая, села среди высокой травы, засмотрелась на воду. Там плясали солнечные зайчики, тихо шелестела осока, с реки веяло свежестью, и жизнь была прекрасна!

Она так размечталась и разнежилась, что не сразу поняла, что произошло. Свет внезапно померк, ее грубо схватили и куда-то понесли. Она так растерялась, что перестала дышать. Точнее, дышать перестала не только от растерянности, но и потому, что воздуха вдруг не стало. Потом сообразила, что ей на голову надели мешок. Поэтому и свет померк! Кроме того, ее очень быстро опутали веревкой. Сообразив, что ее похищают, она завопила что было сил. Надеялась, что где-то недалеко крестьяне косят траву. Может, кто-то в речке рыбу удит. Но должны же ее услышать!

Однако никто ее не услышал. Похитители принесли ее куда-то и бросили на землю. Кажется, это лес. Ну конечно, лес! Не будут же они тащить ее по открытой местности! Похитители о чем-то между собой говорили, но так тихо, что слов было не разобрать. Судя по голосам, их было двое. Потом раздались тихие шаги. Ушли? Она снова закричала.

Грубый голос приказал:

– Не ори. А то горло перережу.

Ну да, с него станется… Значит, ушел только один. Второй остался ее стеречь.

– Кто вы? – спросила дрожащим голосом. – Что вам от меня надо?

– Не твое дело. Молчи.

Она задумалась. Как быть? Молчать – но как же молчать? Неизвестно, чем это закончится. Ничем хорошим, это и так ясно. Кричать – так сразу зарежет, он же предупредил. Но кто эти люди? Похожи на лесных разбойников. Откуда они взялись? В ее землях отродясь никаких разбойников не водилось.

Вспомнила встречу с грабителями на подъезде к Миладе. Ну ладно, там – столица герцогства. Богатые люди ездят. Там есть кого грабить. А тут кого – нищих крестьян? Правда, они не на крестьян нацелились. Похитили сразу хозяйку. И что теперь – выкуп за нее требовать будут? У кого – у слуг? Так ведь все деньги – у нее. Слуги к ним доступа не имеют. Да, но разбойники-то об этом не знают…

И что ей теперь делать?…

Она кусала губы и лихорадочно думала. Вдруг послышался звук удара и глухой вскрик. Потом с ее головы сорвали мешок. После темноты она зажмурилась от яркого света. А когда глаза привыкли, увидела встревоженное лицо