Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

Сгусток очищенной энергии в моём источнике горит спокойно, уверенно и ровно, вселяя ещё больше непоколебимой уверенности: за ночь он не только не иссяк, но словно бы набрал ещё большей силы.

В пыльной груде старых вещей я нахожу прочный кожаный шнурок, бережно вешаю на него жетон Дары и надеваю на шею.

Сайрус, мельком взглянув на мою преобразившуюся улыбку, едва заметно хмурится.

— Выход… Я уже пытался. Ты, кажется, знаешь, чем это для меня кончилось.

Он привычно надевает свою маску, тщательно закрепляя ремешки. Во время еды он всегда старается поворачиваться ко мне неизуродованной стороной лица, а после – как можно скорее вновь скрыть шрамы.

— Тебе не обязательно носить её постоянно, со мной, — мягко замечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно деликатнее.

В ответ он лишь качает головой, не глядя на меня.

Но я успеваю поймать его взгляд, и на какой-то неуловимый миг мне кажется, что я вижу его совсем иначе. Словно что-то бесконечно хрупкое, почти детское и отчаянно ранимое мелькает в самой глубине его глаз, но тут же гаснет, рассыпается под привычной маской твёрдости и ледяной сосредоточенности.

— У тебя ведь тогда почти получилось, да? — тихо спрашиваю я.

— Нет. Ты не знаешь, о чём говоришь, Лейла, — резко отрезает он и тяжело поднимается из-за стола. — Я испробовал всё, что только можно. Был один призрачный шанс – пройти через клетку мрака, но он лишь для одного. Вдвоём там не пройти, даже если бы кто-то прямо сейчас открыл нам проход с той стороны, и у нас была бы тысяча этих твоих заряженных камней. Которых, как ты прекрасно знаешь, у нас нет.

— Но ведь это не всё. Скажи мне честно, Сайрус, если бы ты знал, что есть ещё один, другой выход, ты бы не рискнул снова?

— Тот выход, которым я пытался покинуть это проклятое место много лет назад, оказался ловушкой. Он обманул меня, и я чуть не погиб, — в его голосе звучит застарелая горечь. — Ты хочешь, чтобы я снова испытал судьбу? Надежда – самая опасная штука на свете, Лейла. И самая заманчивая.

— Как ты пытался уйти тогда? Это ведь было не через клетку мрака, верно? Расскажи мне. Пожалуйста.

Некоторое время он молчит, глядя в одну точку, словно собираясь с духом или вновь переживая что-то тяжёлое. Потом глухо, неохотно произносит:

— Нет. Другой путь. Древний, как сами горы. Но даже если мы сможем подобраться к нему, пройти дальше не получится. Слышишь меня? Если я не смог, то никто не сможет. Это верная, мучительная смерть.

В моём сознании яркими, беспорядочными вспышками проносятся и гаснут чужие образы, обрывки воспоминаний старика Спаркса. Я мгновенно, почти инстинктивно складываю их воедино с теми разрозненными крупицами информации, что с таким трудом удалось выудить из Сайруса за всё время нашего знакомства. И то самое, странное слово снова всплывает в памяти, настойчиво пульсирует, и теперь, кажется, я наконец начинаю понимать, что оно значит.

— Кархан, — произношу я отчётливо, почти не дыша. — Ведь это оно, да? То место.

Едва услышав это слово, Сайрус резко вздрагивает – так же сильно как и тогда, когда я впервые его произнесла.

— Я же говорил тебе, это слово ровным счётом ничего не значит. Пустой звук.

— Нет, — с тихим, но твёрдым нажимом возражаю я. — Оно значит очень многое. Спаркс тогда не понял, о чём ты говорил ему, но я… я теперь понимаю. Кархан — это какой-то древний портал, или проход, о котором знал только ты. И ты пытался пройти через него.

— Я не знаю, с чего ты это взяла, но уверяю тебя, Лейла, ты и малейшего понятия не имеешь…

Внезапный, нарастающий грохот с улицы обрывает его на полуслове. Тяжёлый, мерный топот множества ног стремительно приближается к нашему убежищу.

Сайрус быстро подходит к окну.

— Это Гарт… и его люди, — с холодной ненавистью цедит он сквозь зубы, его кулаки сжимаются. — Что этому мерзавцу здесь понадобилось?..

— Похоже, отсидеться у нас уже не получится, — озвучиваю я очевидное, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного, липкого предчувствия неминуемой беды.

21

Снаружи доносятся яростные крики, и тут же несколько тяжелых кулаков обрушиваются на дверь.

— Открывай, Сайрус, мы знаем, что ты там! Есть разговор! Открывай по-хорошему, иначе выломаем дверь!

Мы быстро переглядываемся.

— Проклятье, — резко говорит Сайрус. — Надо спрятать камни.

Я лихорадочно сгребаю груду мерцающих камней со стола и высыпаю их в тайник, который Сайрус уже рывком открыл.

— Прячься, быстро! — бросает он, подталкивая меня к тёмному, затхлому чулану. — Они не должны тебя увидеть. И сиди тихо, что бы ни случилось! Слышишь? Тихо!

— Я поняла, — киваю я, чувствуя, как сердце ледяным комком застряло где-то в горле.

Новый удар в дверь – ещё громче, ещё яростнее. Дерево жалобно трещит.

— Открывай, урод, или мы разнесём эту конуру!

— Иду! — спокойным громким голосом отвечает Сайрус и с усилием отодвигает тяжелый засов. От предыдущих ударов дверь уже заметно просела и не поддаётся сразу.

Сайрус бросает на меня последний мрачной взгляд.

— Я спроважу их. Не бойся, всё будет хорошо.

Я успеваю лишь прошмыгнуть внутрь чулана и тут же припадаю к узкой щели в ветхой двери, затаив дыхание. Каждый удар сердца гулко отдаётся в ушах, смешиваясь с леденящим ужасом, ползущим по спине.

Дверь со скрежетом отворяется, и в наше убежище вальяжно, словно полноправный хозяин, входит Гарт. Следом за ним, тяжело топая, заваливаются ещё с десяток его людей – плечистых надзирателей с массивными дубинками в руках. Их лица грубы, глаза пусты и безжалостны. Яркие лучи их фонарей мечутся по комнате, словно хищные всполохи.

— Слышал я, Сайрус, ты в последнее время раздаёшь красные камни направо и налево, — нагло, с издевкой в голосе говорит Гарт, его цепкий, оценивающий взгляд впивается в каждый угол комнаты.

Через щель мне удаётся отчётливо разглядеть его. Багровые отсветы от фонарей пляшут на его лице, придавая и без того жестоким чертам ещё более зловещий, хищный вид. Меня невольно передёргивает. В памяти мгновенно всплывает та страшная ночь, когда он и его подручный хладнокровно решили избавиться