Рассыпанные кости - Николь Скарано
Тигр уже настигает меня, совершая прыжок для смертельного удара, но с той грацией, которой он обучал меня на протяжении цикла украденных полуночей, я делаю низкий выпад и вонзаю клинок снизу вверх. Тигр ревет, и я распарываю его от горла до брюха, а его внутренности дождем проливаются на меня. Когда он падает в снег, все кругом окрашивается в багровый цвет, но это его кровь, а не моя.
— Это, — громко и четко произношу я, чтобы гора услышала меня, — было за Кейда.
Я поднимаюсь на ноги и встречаю взгляд второго зверя, а кровь уже замерзает на моей коже. В глазах этого чудовища читается месть. Месть наполняет все мое тело, пропитывая каждую клетку моего существа. Мы не равны. Но у меня есть причина выжить, убивать, красть, причинять боль и неистовствовать. Это пожирает меня. Владеет мной. Ведет за собой. Мне нужно жить сильнее, чем этому существу нужно охотиться. Он рожден злом. Я рождена любовью. Мы не одинаковы.
Я испускаю боевой клич, убегая от нового врага и оставляя за собой след из плоти и крови. Тигр рычит позади, и ему вторят еще два голоса; я резко беру вправо, запрыгиваю на обрушенную стену и взбираюсь на крышу — совсем так, как учил меня он. С этой высоты я вижу древний храм Лавека. Я так близко. И в то же время так далеко.
Я заставляю ноги двигаться быстрее. Два тигра преследуют меня снизу. Еще три идут по пятам сверху, по крышам, но я не останавливаюсь. Впереди показывается провал, я совершаю прыжок, но снег под ногами осыпается. Я соскальзываю с края, в последний момент успевая ухватиться за выступ, и пока мои окоченевшие пальцы подтягивают меня в безопасность, боль пронзает икру. Я кричу от агонии, проклиная все на свете, плюясь и бушуя. Кровь уродливыми пульсациями бьет из моих вен, замерзая на белоснежном снегу, и я почти смеюсь. Когда-то чистая, теперь я осквернена. Мой грех запятнал мою душу точно так же, как сочащаяся кровь пачкает землю.
— Смотри вперед, дитя.
Я вздрагиваю от голоса Незнакомца как раз вовремя, чтобы увидеть, как тигр, распоровший мне икру, прыгает на крышу. Забыв о покалеченной ноге, я сжимаю рукоять меча, направляя его вверх на монстра. Лезвие пробивает челюсть зверя и выходит наружу через череп, убивая его в момент приземления на мое лежащее тело. Его невыносимый вес сдавливает мне грудь, но после отчаянных минут мне удается выбраться из-под трупа. Моя лодыжка подкашивается, когда я пытаюсь бежать, и с тоскливым осознанием я понимаю, как сильно зверь разодрал мне ногу. Адреналин позволил мне совершить последнее убийство, но в конце концов это зло победит.
— А это, — выплевываю я сквозь злые слезы, — было за жену Лавека.
Я с тошнотворным хрустом вырываю клинок из мозга зверя. Эти тигры здесь потому, что черная магия разорвала жену в клочья. Я здесь потому, что бог разорвал мужа на куски. По крайней мере, я преподнесла обоим их душам немного мести перед смертью.
Снег свирепеет, превращаясь в бурю, и мое дыхание замирает. Еще один тигр. У меня больше нет сил сражаться. Я уже чувствую, как потеря крови размывает грани моего сознания.
— Незнакомец, — произношу я. — Прощай.
Он не отвечает. Его молчание ранит.
Я сжимаю рукоять меча и поворачиваю ноющее тело в сторону поднявшегося шума. Жаль, что загробной жизни не существует. Жаль, что Хрейнаста изгнала Смерть. По крайней мере, тогда конец не был бы столь жестоким. Моя душа смогла бы воссоединиться с его душой. Вечность принадлежала бы нам двоим, но меня встретит лишь ничто — точно так же, как и его.
Я готовлюсь к смерти, но никакой тигр не появляется. По мере того как снег закручивается вихрем, очертания обретают форму, и, словно появившись из воздуха, на крышу ступает мужчина. Вздох застревает у меня в горле. Он — самое высокое существо из всех, что я когда-либо видела, он выше даже Кейда. Его рост достигает по меньшей мере семи футов, а телосложение широко и мощно — сплошная сила и грация. Его длинные светло-русые волосы падают на спину, наполовину собранные косами и шнурами. Он ужасен и прекрасен одновременно, его массивное тело облачено в меха и кожу, и я теряю способность дышать. Я никогда не чувствовала столь опьяняющей мощи. Я никогда не видела столь великолепной красоты. Его голубые глаза настолько светлые, что кажутся почти белыми, и на мгновение в моей памяти вспыхивают глаза Незнакомца, но в отличие от тех ослепительно-ровных белых сфер, у этого пришельца есть едва заметные радужки и зрачки. Рваный шрам пересекает его горло, а второй обезображивает руку. Я вглядываюсь в них, но все, что я вижу — это шрам, разрезавший идеальные губы. Губы, которые обожали меня, хвалили меня, утешали меня, и я понимаю, кто этот новый незнакомец.
Лавек. Бог Охоты вернулся в мир людей.
Я смотрю вниз на лужу крови, растекающуюся под тигром, и, словно напоминая мне об этом, Лавек воскрешает в памяти слова деревенского жителя. Он поклялся вернуться лишь после того, как зло, забравшее его невесту, будет уничтожено. Вокруг бродит немало других тигров. Я слышу их охотничьи рыки, но когда я убила этого монстра, я посвятила его жене Лавека. Первую жертву — Кейду. Вторую — ей. Это была моя жертва ради обоих наших потерянных возлюбленных, и к моему ужасу, я осознаю, что именно безбожная девчонка вернула Великого Охотника на наши земли.
Пока моя кровь покидает вены, унося с собой жизнь, я пачкаю пальцы в смерти тигра. Лавек требует плотских жертв, и на дрожащих ногах я приближаюсь к богу. Трясущимися руками я наношу метки на каждую из его щек. Он настолько высок, что ему приходится наклониться, чтобы я могла дотянуться, и когда я заканчиваю, он неожиданно для меня берет мою руку в свою. Я испуганно взвизгиваю.