Равнины гнева - Изабелла Халиди
Устрашающий воин покачал головой, выражение жалости украсило его черты. — Ты знаешь, что так не бывает, Дуна. Предполагалось, что стирание памяти будет постоянным, а это значит, что воспоминания, которые ты до сих пор не можешь вспомнить, скорее всего, потеряны для тебя навсегда. В противном случае они бы уже вернулись вместе с остальными.
Нет. — У меня должен быть способ вернуть их. — Она отказывалась признавать поражение.
Неопровержимое чувство, что она чего-то упускает, что среди этих воспоминаний скрывается какая-то монументальная истина, не отпускало ее.
Тут ее осенила новая идея. Она выпрямилась, и в ней снова расцвела надежда. — Что, если я пойду к Могиле Павших воинов?
— Нет. — Он покачал головой. — Ни в коем случае.
— Да! — взволнованно воскликнула она, не обращая никакого внимания на смертельно побледневшего лейтенанта.
— Дуна…
— Почему я не подумала об этом раньше? — оборвала она его, и чем больше она размышляла над этой идеей, тем привлекательнее она становилась. — Адрахасис сказал, что все эти терракотовые скульптуры содержат прах солдат, погибших на войне. И эти фрески, все изображающие различные батальные сцены того времени, изображающие меня предположительно, если верить Адрахасису, могли бы стать спусковым крючком, в котором нуждается мой разум. Это идеально!
— Я не могу позволить тебе сделать это.
Она скрестила руки на груди, не двигаясь с места. — Я не спрашиваю вашего разрешения, лейтенант.
Но, похоже, они оба были упрямыми ослами. — И я бы не согласился на это, даже если бы ты попросила меня об этом! Ты забыла, что с тобой случилось, когда ты была там в последний раз?! Ты потеряла сознание и не просыпалась целый чертов месяц! Кто знает, что может случиться, если ты отправишься туда снова, впадешь ли ты в очередную кому и как долго это продлится на этот раз! Война на горизонте, армии нужен свой командир. — Он развел руками, подчеркивая свое разочарование. — Ты нужна людям! Они все могут быть, блядь, мертвы к тому времени, как ты проснешься!
Каждый атом в ее теле кричал от осознания, его реакция была подобна красному флагу, которым продолжали размахивать у нее перед лицом.
Но она не отступала.
Дуна взяла его руки в свои, беспокойство мужчины только подтверждало, что она взялась за что — то важное, за что — то, что — в случае успеха — может изменить само течение не только ее жизни, но и жизни всех остальных.
— Я должна это сделать, Роман, — ее тон был мягким, полным уважения и обожания к мужчине, который был для нее как второй отец. Тот, кто всегда заботился о ней, даже если она не осознавала этого в то время. — Я бы не стала этого делать, если бы не считала это важным. Если бы я нутром не чувствовала, что большая часть моего прошлого, того, кто я есть, не была скрыта в этих воспоминаниях. Что причина, по которой мой отец предпринял такие решительные меры, чтобы я забыла всю войну, не лежала где-то там, а просто ждала, когда я об этом узнаю. Пожалуйста, пойми.
Прошли минуты, в течение которых они просто смотрели друг другу в глаза, взгляд Романа был полон беспокойства и трепета, в то время как она изо всех сил пыталась напустить на себя храбрый вид. Чтобы не показать, что чувство глубокой неуверенности вернулось снова. Что, хотя Дуне и не терпелось наконец раскрыть секреты, запертые в ее сознании, она также была напугана.
— Хорошо, — наконец выдохнул Роман, прерывая ее мрачные мысли. — Но я иду с тобой. Забери остальных с Тироса, пусть вернутся, как только смогут, а потом приходи и найди меня. — Покачав головой в недоумении от того, что согласился на такую рискованную миссию, опытный воин подобрал два своих меча и вернулся в центр ямы.
— Сейчас. — Он занял позицию. — На чем мы остановились, командир?
И бросился на нее.
ГЛАВА
10
Киан Вилкас стоял у окна на вершине самой высокой башни, откуда открывался вид на бескрайние просторы его королевства Тирос.
Куда бы он ни посмотрел, землю покрывал снег, некогда яркие осенние краски сменились унылыми оттенками зимы.
Серые, белые и черные тона простирались настолько далеко, насколько хватало глаз, ветви многочисленных высоких деревьев, из которых состоял лес, окружавший Дворец в Скифии, теперь высохли и оголились, придавая лесу вид кладбища, где море скелетов простиралось далеко и широко. Как дурное предзнаменование или предзнаменование того, что должно произойти.
Со времени последней Великой войны прошли столетия.
Столетия с тех пор, как весь Континент объединился, чтобы отразить иностранного захватчика, который, по слухам, был переодетым демоном. Тот самый демон, который теперь вернулся и угрожал уничтожить человечество.
Киан бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал ему об этом год назад. Подумал бы, что человек сошел с ума или находится в состоянии сильного опьянения. Но все изменилось, когда он узнал о Магнусе и сделке, которую тот заключил с Богом Смерти.
Катал.
Он рассказал им о последнем повороте событий в Ниссе, о том, как некогда наследный принц убил собственного отца под влиянием какого-то древнего злого божества, и о том, что это божество было тем же самым Богом-Змеем, который участвовал в Войне Четырех Королевств.
Да, если бы Киан не был уже хорошо знаком с проклятиями и демонами, он бы вообще в это не поверил. Но по воле судьбы именно он воссядет на великий тиросский трон, когда снова разразится катастрофа.
— Ваше величество, — раздался за его спиной голос одного из солдат, охранявших дверь. — Мы только что получили сообщение. Бакарская группа прибыла на Тирос. Они должны прибыть во дворец к концу недели, если все пойдет по плану.
Киан кивнул: — Спасибо, — и отправил охранника восвояси. Но с мирным днем ему придется подождать, потому что буквально через несколько мгновений в дверь снова постучали, и в комнату ворвался Главный казначей с кипами книг в руках.
— Ваше величество, — сказал невысокий, но долговязый мужчина, кланяясь в пояс. Его каштановые кудри длиной до плеч колыхались в такт движению, когда он положил многочисленные тома на ближайший стол и начал их листать.
— Что привело тебя сюда, Одор?
— Если вы помните, Ваше величество, — он поправил очки, которые начали сползать у него с носа, — когда вы стали королем и назначили меня на эту должность,