Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

— То есть меня.

— Да.

— Хотя я стою перед вами, говорю, помню, думаю и дышу.

Лаурис сжала письмо сильнее.

— Закон о душах писали люди, которые никогда не спрашивали души, удобно ли им в статьях.

Элира поднялась с кушетки.

Новое тело слушалось её плохо. Она держалась за край капсулы, плечи дрожали, волосы падали на лицо. Мара, едва придя в себя, тут же попыталась помочь, но Элира мягко удержала её руку.

— Я дам показания, — сказала она.

Голос новый, низкий, хриплый после первого дыхания, но в нём уже была Элира. Не прежняя тихая тень. Женщина, которую пытались превратить в вещь, и которая теперь получила возможность злиться.

— Вы только проснулись, — сказал Самуил.

— Именно поэтому. Они не смогут сказать, что меня больше нет.

Лорд Саан, сидевший под охраной у стены, резко поднял голову.

— Ты никуда не пойдёшь в таком виде.

Элира повернулась к нему.

— Вы больше не имеете права произносить “ты никуда не пойдёшь”.

Он хотел ответить. Не нашёл слов. Или нашёл слишком старые, уже бесполезные.

Арвен стоял у стола, где Лаурис разложила документы. Он смотрел на карту империи. На столицу. На дороги. На отметки гарнизонов Совета. И в каждом его движении было видно: он уже строит маршрут, считает врагов, время, кровь.

— Заседание началось раньше, — сказал он. — Значит, Малхар боится.

— Чего? — спросила я.

— Тебя живой. Элиру в новом теле. Орвина с признанием. Лаурис как свидетеля. Мару как хранителя пути. И того, что твоя мать там уже знает про подмену.

Я села на стул.

Слабость после двойного ритма ещё держала тело. Теперь внутри было тихо. Без Элиры. Только я. Но эта тишина не успокаивала. Она напоминала комнату после пожара: пламя ушло, а всё важное ещё дымится.

— Значит, в столицу надо идти нам, — сказала я.

Арвен поднял взгляд.

— Да.

— Не прятаться?

— Прятаться теперь хуже. Если Малхар успеет закрепить решение полного Совета, каждый храм, каждая граница и каждый лорд получат приказ выдать тебя.

— Сколько времени?

Лаурис проверила печати на письме.

— Заседание открылось на рассвете. Полное решение могут принять к ночи, если никто не заявит возражение с доказательствами.

— До столицы?

Тирн ответил:

— Обычной дорогой — два дня. Быстрым ходом через старые ворота Саан — восемь часов. Но ворота принадлежат роду. Нужна кровь главы.

Все посмотрели на лорда Саан.

Он улыбнулся тонко.

— Удобно вспоминаете мой род, когда нужно пользоваться его дорогами.

Арвен подошёл к нему.

Не быстро. Не угрожающе внешне. Но воздух стал плотнее. Даже Орвин, сидевший рядом под стражей, отвёл глаза.

— Откроешь ворота, — сказал Арвен.

— Нет.

— Откроешь.

— Убейте меня. Кровь мёртвого главы тоже откроет путь, если знать слова.

Лаурис резко сказала:

— Лорд Рейс, он нужен живым.

Арвен даже не посмотрел на неё.

— Я знаю.

Он наклонился к Саан.

— Ты думаешь, смерть даст тебе достоинство. Ошибаешься. Я оставлю тебя живым. Проведу в столицу. Поставлю рядом с дочерью, которую ты продал. И каждый лорд, перед которым ты держал спину ровно, услышит, как она скажет, что ты сделал.

Саан побледнел.

Арвен продолжил тише:

— Ты боишься не смерти. Ты боишься, что Элира будет жить без твоей фамилии и говорить правду твоим голосом крови. Поэтому откроешь ворота. Не ради нас. Ради шанса объяснить всем, что ты действовал из долга. Люди вроде тебя не выносят, когда протокол заканчивается без их речи.

Жестоко.

Точно.

Саан смотрел на него с ненавистью.

— Вы мерзавец, Рейс.

— В этом вопросе опытен. И поэтому вижу вас ясно.

Молчание длилось несколько ударов сердца.

Потом Саан отвернулся.

— Ворота в старой молельне. Нужна кровь и родовая фраза.

Лаурис выдохнула.

Арвен выпрямился.

— Тирн, подготовка. Орвин под цепь. Саан под двойную охрану. Элире — одежду и лекаря. Мара едет в середине. Лина…

Он остановился.

Раньше он сказал бы приказ.

Сейчас посмотрел на меня.

— Ты выдержишь дорогу?

Я встала.

Ноги дрожали, но держали.

— Выдержу.

— Если станет хуже, скажешь.

— Скажу.

— Не для успокоения.

— Я понимаю.

Он кивнул.

И только после этого отвернулся к карте.

Мара помогла Элире переодеться. В комнате нашлись старые дорожные платья Севрины Саан. Элира выбрала тёмно-синее, простое, без серебряной вышивки рода. Новое тело было чуть выше прежнего, движения неловкие, но когда она вышла, лорд Саан смотрел так, будто перед ним стояло обвинение в человеческом облике.

— Похожа на мать, — сказал он глухо.

Элира застегнула плащ.

— Надеюсь, не только лицом.

Он ничего не ответил.

Перед уходом я подошла к чаше, через которую видела палату. Вода была чёрной и тихой.

— Мара, вы чувствуете маму?

Она закрыла глаза, коснулась белой линии на запястье.

— Да. Она рядом с вашим телом. В палате ещё люди. Слепок спит или притворяется. Вашу маму не вывели.

— Хорошо.

— Она держит синюю коробку.

Я закрыла глаза.

Мама принесла её.

Значит, поверила.

Значит, там я не одна.

Арвен стоял у двери и слышал. Ничего не сказал. Только взгляд стал мягче на один миг, а потом снова собрался в сталь.

Старые ворота Саан оказались не аркой, как я ожидала, а круглой площадкой под молельней, глубже лаборатории. Каменный пол был исписан корнями и дорогами. В центре — чаша, куда Саан должен был дать кровь.

Он сделал это молча.

Потом произнёс фразу:

— Род идёт туда, где его ждёт суд.

Очень подходяще.

Пол вспыхнул.

Тьма поднялась вокруг нас не стеной, а движением дороги. На миг я увидела сразу множество мест: белый двор Саан, храм Трёх Огней, замок Рейс, больничную палату, столицу с золотыми шпилями.

Малхар тоже нас увидел.

Его лицо появилось в тёмном просвете прямо передо мной.

— Не успеешь, Лина.

— Проверим.

Он улыбнулся.

— Я уже начал голосование.

Дорога рванула нас вперёд.

Мы вышли в столице через восемь часов.

И сразу попали на площадь перед зданием Совета, где толпа смотрела на огромный зеркальный экран.

На экране моё прежнее тело, сидя на больничной кровати, говорило на языке этого мира голосом Малхара:

— Я, настоящая Лина, прошу уничтожить самозванку в теле Элиры Саан-Рейс.