Клыки - К. Л. Спир

— Трей? — тихо спросил кто-то. — Это не тот, о ком она спрашивала раньше?

Кто-то пробормотал что-то слишком тихо, чтобы разобрать.

— Это еще не все. У нее огромные шрамы по всей спине, шрамы, как будто ее кто-то выпорол. И у нее на груди выжжена гребаная буква «J». Вот почему она не хотела менять рубашку на глазах у Скар. Потому что кто-то, блядь, заклеймил ее.

Внезапная тишина потрескивала от напряжения. Паника нарастала под моей кожей, давление было почти невыносимым.

— Здесь что-то не так.

— Ли, она не…

— Нет, не вешай мне лапшу на уши. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Вот почему ты был в таком скверном настроении с тех пор, как мы ее поймали. Ничего из этого не складывается. Я не говорю, что она невиновна. Я просто говорю, что что-то не так.

— Она вроде как очнулась, — сказал кто-то.

— Эмбер?

Я попыталась открыть глаза, но мои веки были такими тяжелыми.

— Можно мне взглянуть на шрам у тебя на груди?

Я с трудом открыла глаза от прилива страха и адреналина, которые вызвал у меня этот вопрос. Тот, что с длинными светлыми волосами, склонился надо мной с серьезным лицом.

— Меня зовут Сэйбл, — сказал он. — Я целитель.

— Не надо, — мои губы произнесли это слово, но не издали ни звука.

— Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Не надо, — попыталась я снова, и мой голос ожил.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

— Нет.

Он взглянул на кого-то, кого я не могла видеть, и его брови сошлись на переносице. Надо мной появилось новое лицо, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Ли.

— Привет, Веснушка, — улыбнулся он, но улыбка показалась натянутой. — Ты можешь позволить Сэйблу взглянуть на этот шрам?

Я уставилась на него.

— Да ладно, это займет всего секунду. Потом ты можешь ударить меня.

Кто-то пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и Ли поморщился.

— Ладно, ладно, сначала позволь Вольфу поработать со мной, но я уверен, что в конце концов он займется тобой.

Я продолжала смотреть на него. Смутные фрагменты воспоминаний, мелькавшие в моей голове, были противоречивой смесью страха и чего-то похожего на утешение.

— Ты снова не разговариваешь со мной? Даже не собираешься ругаться на меня?

Я снова перевела взгляд на Сэйбла, когда беспокойство усилилось, и я увидела решимость в его глазах. Мой желудок скрутило от тошноты, и я прижала одеяло к груди дрожащими руками.

— Эмбер, дай ему посмотреть, — заговорил Вольф со своего места, скрестив руки на груди. Его глаза были сердитыми.

Становилось все чертовски хуже, и я знал, что не смогу их остановить. Каким-то образом я забыла, как ужасно чувствовать себя такой одинокой и беспомощной. Я хотела бы, чтобы Вольф нашел меня шесть месяцев назад, когда я сдерживала все эти гребаные эмоции. Раньше я была сильной и выносливой. Теперь я была птицей на земле, мои крылья оторваны от меня — сломаны.

— Эмбер, просто дай Сэйблу посмотреть. Он целитель.

Я ненавидела себя за то, что недостаточно сильна физически, чтобы не позволять людям прикасаться ко мне. Мое дыхание участилось, а сердце, казалось, колотилось от одного — единственного слова: в ловушке, в ловушке, в ловушке. Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я попыталась отстраниться, но пальцы сжались сильнее, удерживая меня на месте. Моя хрупкая хватка на здравомыслии, казалось, лопнула, и мой разум рванулся прочь в ответ, кувыркаясь по протоптанной и знакомой тропинке. Я сворачивалась в себя, как бумажная карта, сгибаясь по загнутым краям снова и снова, пока не стала маленькой и незначительной — пока не исчезла.

Мои глаза открылись, но это было все равно, что находиться под водой и смотреть на искаженную поверхность. В голове было тихо и пусто. Теперь не имело значения, что случилось с моим телом, потому что меня там не было.

— Эмбер? — спросил приглушенный голос.

— Что случилось?

— Я не уверен, но она перестала реагировать. Посмотри на ее зрачки.

Яркий свет ударил мне в глаза, но я не вздрогнула. Это место было странным образом успокаивающим — знакомым. Что еще более важно, это было безопасно. Как всегда, слова из медицинских учебников всплыли на поверхность, как будто они ждали меня. Это были канаты, за которые я цеплялась, удерживая себя здесь на якоре, когда внешний мир угрожал вытащить меня.

Последовательными шагами при оценке рваных ранений являются, в первую очередь, обнаружение и лечение серьезных сопутствующих травм, обеспечение гемостаза и поиск повреждений нижележащих структур, мысленно процитировала я.

Я смутно слышала, как люди окликали меня по имени и разговаривали вокруг меня, но я знала, что лучше не отвечать.

Активно кровоточащие раны требуют гемостаза перед обследованием. Гемостаз лучше всего достигается прямым надавливанием и, по возможности, приподниманием. Обычно не следует зажимать кровоточащие сосуды инструментами из-за возможности повреждения соседних нервов.

— Мне это не нравится, — послышался голос Сэйбла.

Тщательное и временное наложение проксимального жгута⁠…

— Что происходит? — Голос моего брата прорвался сквозь канаты, за которые я цеплялась, заставляя меня снова всплыть в опасной близости от поверхности. — Почему она…не здесь?

Пальцы прижались к моей шее, проверяя пульс.

— Это похоже… похоже на реакцию на травму.

Может улучшить визуализацию ран на руках и пальцах.

Их слова становились все более приглушенными по мере того, как я вновь сосредотачивалась на попытках запомнить остальную часть текста.

Для оценки раны требуется хорошее освещение. Может помочь увеличение. Для полной оценки может потребоваться…

— Ли, ты сказал, у нее было учащенное дыхание? — Голос Сэйбла снова прорезался сквозь туман.

— Да. Ее одежда промокла и чертовски замерзла, и мне пришлось переодеть ее во что-то сухое и теплое. Нет, Вольф, не начинай, блядь. Мне не нужна помощь, чтобы чувствовать себя дерьмово. Я уже чувствую себя монстром из-за того, что раздевал ее, пока она паниковала и умоляла меня остановиться.

— Черт возьми, чувак, — пробормотал кто-то.

Для полной оценки может потребоваться…

Я попыталась вспомнить остальную часть текста, но слова не приходили. Голоса вокруг меня стали громче, снова отвлекая мое внимание.

— Вольф! — Голос Сэйбла звучал разочарованно. — Я к тому, что подумай о том, почему твоя сестра может сходить с ума из-за того, что люди снимают с нее одежду.

Дышать снова стало трудно. Воздух, казалось, стал густым от эмоций.

Для полной оценки может потребоваться⁠…

Мое горло сжалось от паники. Я не могла вспомнить…

— Вольф? — спросил голос, возможно,