Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Мое сердце бьется как сумасшедшее, а руки дрожат от напряжения. Этот миг может стать для нас последним. Я судорожно ищу в кармане серебряную монету, превращая ее в острый, смертоносный осколок. Я не желаю этой драконице смерти, но она не должна навредить Фаррен.

Уже готовясь метнуть его, я отчаянно борюсь с отбрасывающим меня назад откатом собственной магии.

Бекс внезапно застывает в воздухе, будто прикованная к месту невидимыми путами. Она хлопает крыльями и напрягает шею, но не может сдвинуться. Что странно, поскольку моих усилий явно недостаточно для такого контроля.

– Продолжай удерживать ее, Джеймс! – кричит тренер.

Я не слышу, кто именно, потому что все мое внимание сосредоточено на другом. И это не попытка удержать серебряного спринтера подальше от Фаррен, как я намеревался. От меня ничего не зависит.

Она справляется сама.

ФАРРЕН

«Что я наделала?»

Бекс надрывается, тренеры вторят ей криками, создавая невыносимую какофонию. Шум нарастает, пока один из сотрудников не вводит серебряную иглу в шею драконицы. В этот момент напряжение внутри меня ослабевает, словно я сбрасываю тяжелое бремя, и приходит облегчение. Я расслабляю руки, стараясь выглядеть просто испуганной девочкой, прикрывающей голову. Сила пульсирует во мне, жаждая вновь испытать напряжение, – как мышца, требующая растяжки.

Я просто… не могу поверить, что позволила себе растянуть ее на людях.

Покалывание в затылке заставляет меня резко обернуться. Джеймс Мёрфи смотрит прямо на меня. Как только наши взгляды пересекаются, я понимаю, что шок на его лице – это реакция на мои действия.

«Он знает».

Один из мужчин хлопает Мёрфи по спине, выражая свое одобрение. Колм, охваченный трепетом от его подвига, тоже бросается к нему. Но я не слышу, что он говорит, потому что Джеймс продолжает пристально смотреть на меня, даже не моргая.

Меня подхватывают знакомые руки: это папа. Он тихо шепчет что-то на ухо, спрашивая о моем состоянии. Я лишь киваю, не смея отвести взгляд от Джеймса. Стоит мне отвлечься, и это будет равносильно признанию в том, что я удерживала Бекс и контролировала ее тело с такой легкостью, будто это пустяк.

– Фаррен, скажи что-нибудь, – просит папа, сжимая мои плечи. – Ты в порядке?

Мир вокруг начинает обретать четкость. Папин взгляд полон тревоги. Тишина, наступившая после криков Бекс, кажется неестественно глухой.

– Да. Я в полном порядке, – говорю я.

И это правда, не считая того, что я, кажется, раскрыла свой секрет.

Хендрикс издает стон, и его боль снова выходит на первый план. Я впиваюсь пальцами в куртку папы, надеясь на хорошие новости.

– Ты смог убедить мистера Мёрфи?

– Я сказал им, что парализованный Хендрикс не даст нужного количества серебра. Но… они собираются попробовать.

Тоска, граничащая с отчаянием, сдавливает мою грудь.

– Нет…

– Дракон принадлежит ему. По закону выбор остается за ним. – Папа крепче обнимает меня. – Я сделаю все, чтобы Хендрикс пережил это с наименьшей болью. Тебе необходимо уйти отсюда как можно дальше…

Туда, где я не услышу, как с Хендрикса сдирают чешую.

– Я знаю такое место, – заявляет Джеймс, неожиданно появляясь перед нами. – И отведу ее туда.

– Пожалуйста.

Не знаю, обращается ли папа к Джеймсу или умоляет меня послушаться, но я в любом случае соглашаюсь. Если мне не дано предотвратить происходящее, я отказываюсь быть свидетелем.

Я в последний раз приседаю перед Хендриксом, проводя ладонями по его чешуе. Серебро отступает под моими пальцами. Вот в чем проявляется настоящая сила.

– Прости. Скоро все закончится.

Как только трое скалеров появляются на арене, Джеймс уводит меня к стойлам. До моих ушей доносится перезвон металла и инструментов, прикрепленных к их поясам. Я замечаю несколько обсидиановых кинжалов – острых лезвий из вулканического стекла. Они способны пронзать плоть как дракона, лишенного чешуи, так и людей, ведь мастера не могут защитить себя металлом. Эта мысль вызывает у меня ужас.

В тот самый момент, когда мы проходим мимо, один из них – худощавый мужчина с копной светлых волос – кивает Джеймсу.

– Юный Мёрфи. Не останешься на представление? – усмехается он, перебрасывая плоский серебряный инструмент между пальцами.

Джеймс рядом со мной мгновенно напрягается, словно превращаясь в камень. Он не отвечает и лишь ускоряет шаг. В том, что этот скалер воспринимает происходящее как «представление», и заключается вся циничность драконьей индустрии. В чем я убеждаюсь еще больше, когда этот негодяй торжественно вскидывает руки, заметив Хендрикса.

– Похоже, этого нам успокаивать не придется. Какой удачный день!

Желудок скручивает от подступившей тошноты.

– Не оборачивайся, – доносится шепот Джеймса.

Мой взгляд устремлен вперед, когда мы ступаем в стойла.

Свет меркнет, словно мы углубляемся в пещеру. Воздух пропитан ароматом прелого сена. Это напоминает мне о доме, но ровно до тех пор, пока мы не подходим к клеткам. Вырубленные в скале ниши напоминают наш амбар, вот только с решетками, как в тюрьме. Справа от меня мелькают бронзовые отблески ближайшего спринтера. Его так напугал шум или он постоянно живет в страхе? Из другой клетки доносится глухое, злобное рычание, и по моей спине пробегает холодок. Вчерашнее недоумение Джеймса обретает ясность: «Потому что это драконы».

Мы продолжаем продвигаться вперед, но когда клетки сменяются необитаемыми каменными загонами, я подаю голос:

– Джеймс, подожди.

Он сразу поворачивается, сохраняя привычное серьезное и непроницаемое выражение лица. Как ему удается не проявлять эмоций? Особенно в этот критический момент. Джеймс находился неподалеку от Хендрикса. Если бы Бекс прорвалась через меня, он стал бы ее следующей жертвой. Мы оба едва избежали гибели, а он ведет себя так, будто ничего не произошло, – полная противоположность моим тревожным мыслям.

– Я хотела сказать спасибо.

Мой голос предательски дрожит.

– Не стоит.

Я замираю. Неужели Мёрфи настолько самовлюблен, что даже не понял, что вовсе не он держал Бекс под контролем?

– Что ж… ладно. В любом случае я ценю это.

После чего я уверенно двигаюсь вперед, будто знаю, куда идти. Лучше не углубляться в детали и не давать Джеймсу повод анализировать свои эмоции. Впервые в жизни я готова признать его заслугу. И, честно говоря, сейчас даже рада его раздутому эго.

– Не стоит благодарить меня, ведь мы оба понимаем, что я ничего не