Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич
— Хорошо. Если только это не займёт много времени. Я заполню документы. Мне кажется, боль, она вернётся. Скоро. А мне ещё на другой конец города ехать.
— Отсидеться есть где? Пока разбирательство идти будет?
— Да. Спасибо. Вы считаете, что ему сразу начнут задавать вопросы?
— Именно так и будет. Ещё раз повторяю, сработал профессионал, а с ними у полиции другие разговоры.
Откуда-то появился участковый. Время шло. Ещё один обезболивающий укол. Подписи и протоколы. Всё сложилось в одну череду бессмысленного заполнения бумажек. Мужчины торопились.
— Сегодня солнечное затмение. Продлится почти час. Хочется проехать на набережную и всё отснять. Следующее такое светопреставление видно будет в нашем городе через триста пятьдесят лет.
Да. У всех свои проблемы. Выходила из травмпункта только с одной мыслью:
«— только бы успеть до того момента, когда обезболивающий препарат полностью перестанет действовать».
Сняла наличность с карточек и со всех банковских счетов. У Игоря на них были доверенности. Не хотелось остаться с пустым кошельком. Всё лето пахала на туристических поездках, в который раз практикуя свой китайский язык. В банковской ячейке забрала украшения бабушки, что отошли мне по наследству. Всё. Сумочка потяжелела в разы.
Тугая повязка на плече и рука в подвешенном состоянии.
Диктор, он не замолкал. Раздражая новыми подробностями о затмении. Люди оставляли машины и выходили снимать с телефонов такое необыкновенное чудо.
Разве же это чудо? Чудо будет, если я без ДТП доберусь до пункта назначения, с раздражением практически одной рукой сжимая руль.
— Неужели так сложно припарковаться, как положено, опять пробка.
Болезненное состояние всего тела усиливало душевную слабость. Голова напоминала о себе взрывами, сравнимыми по силе вероятно с атомной бомбой. Всё пульсировало вокруг синхронно этим вспышкам боли. Хотелось скорее добраться до квартиры человека, которого, в принципе, я совершенно не знала.
На моё имя он просто оставил завещание, назвавшись отцом. Мне позвонила его племянница, с другого региона нашей бескрайней родины и сообщила об этом. Сказала, что нашла меня в социальных сетях.
Хотя о чём я говорю. Конечно же, я, ему благодарна. Моя девичья фамилия и отчество всё совпадало с его данными.
Я, безусловно, знала, что мама замужем второй раз.
У нас были обычные в этом плане отношения. Второй мамин брак, новая семья, новый ребёнок.
Словно всё, что было до этого, это просто черновик. Тренировка. Перед главным действием.
Почему-то я твёрдо знала, что должно быть не так, что старших детей тоже должны любить и баловать, особенно девочек, а не забывать про их дни рождения, привозя с дачи повядшие георгины в подарок.
Вступив в права наследования, я почему-то не показала эту квартиру никому. Промолчала с самого начала. Необъяснимый, даже мне самой поступок. Хотя, если честно признаться, я сама себе не хотела говорить о том, что причин для этого поступка масса. И главная из них:
«— это было только моим, моей тайной, островком только моей жизни».
А с другой стороны, ну что это за наследство? Не миллионы, так сказать. На окраине города, в старинном… нет, точнее будет сказать в очень старом, двухэтажном доме.
Наверное, еще до революции его строили.
На первом этаже. Учитывая горный ландшафт города, часть квартиры находилась практически в цоколе дома. Без удобств и водопровода. Единственное преимущество квартиры — свой отдельный вход, обозначенный толстенной дубовой дверью и высоким крыльцом, широченные каменные стены, да комната, большая квадратов пятьдесят без всяких перегородок.
Больше мне отсидеться было негде. Всё имущество мы объединили с супругом и оформили на него. Он тогда работал на государственной службе, и можно было получить налоговый вычет при покупке новой квартиры.
Машину оставить пришлось далеко, жаль, что не в шаговой доступности от дома, это мне очень даже помогло бы. Но… Вытащив мягкий чемодан — сумку на колёсиках, отправилась к жилью. Везде следы запущенности, кое-как тащила тяжёлую поклажу по дорожке, что раньше была асфальтом, поправляя её на каждом шагу. Подняв голову на небо, увидала солнечный диск, странный.
Ах да, затмение же.
Боль пронзала каждую клеточку моего тела. Сколько человек может так выдержать? Казалось, солнце, оно пекло и влияло исключительно на мою головную боль, усиливая её в разы, доставляя мне неимоверные страдания. Хотелось сильно пить.
Вокруг тёмного диска светилось яркое сияние.
Ещё немного и пройдя эту арку, я попаду во внутренний двор строения, а там направо сразу моя дверь. Обшарпанные и жуткие, изъеденные грибком, давно не штукатуреные стены дома, живут тут хоть люди? Да какая мне разница.
Я уже просто не могла и не хотела ни о чём думать.
Хорошо, что мебель справила в квартире, бюджетную, с распродаж, зато новую. Стены, ободранные от штукатурки, и всякого старья, до серого камня и кирпича, отмыла, оттёрла и покрыла дешёвым лаком. Просто закатала валиком, как посоветовали в магазине, в одну из командировок мужа.
Стиль лофт, пусть будет так, решила тогда. Каменный холодный пол, но есть добротные, нового поколения конвектора. На них я не экономила. Выходя с больницы, включила с телефона на лёгкий обогрев, так что в квартире должно было быть тепло. Проводку тоже заменила, в самую первую очередь.
Что-то тревожно оборвалось в груди и потянуло в сознание:
«— он нашёл меня!»
Зайдя во двор и повернув к своей двери, спиной я почувствовала на себе чей-то взгляд, холодком обдало всё тело. Выследил.
«— почему я о нём думаю, как о враге, как о совершенно чужом человеке»?
Опустошение и безысходность, ведь если любят, то не сносят одним ударом женщину на пол, с тем чтобы ещё после добить ногой.
Если бы не звонок его телефона, я бы не стояла теперь здесь. Морально готовилась к неприятной встрече с мужем. Не хотела, что-либо отвечать. Понимала, что, скорее всего, поднимается температура, и всё дальнейшее будет очень тяжело разрулить. Не хочу.
Просто не хочу!
Темнело, странно ведь день же. Подняла голову. Я словно в колодце, из-за узкого двора.
А наверху серое небо, и светило, что один раз в триста пятьдесят лет становится, словно чёрным внутри с огненным ореолом вокруг. Как огромный глаз, следящий за тобой. Да ну его. Через триста лет посмотрю, а сейчас боль, затмевающая разум, пыталась завладеть всем телом. Быстрее бы прилечь.
Ах, да взгляд!
Развернулась и просто приросла к месту. Огромная чёрная собака вышла из той самой арки, где я только что тащила свой багаж, ломая его хрупкие колёсики.
Огромное, бродячее