Пчёлка и медведь - Вик Арис

— Очень приятно, — тихо промямлила я, а самой при это было приятно, страшно и жарко одновременно. — Я вас представляла… иначе.

— Хуже?

— Ни в коем случае, — быстро ответила я и тут же пожалела, потому что прозвучало бодро и как-то подозрительно. — Просто… ниже. В смысле… обычнее. То есть я не хотела сказать, что вы необычный. Хотя вы высокий. Это факт.

Михаил Анатольевич посмотрел на меня еще несколько секунд, потом наклонился, взял мой чемодан за ручку, будто тот ничего не весил, и спокойно произнес:

— Пойдемте. Машина рядом.

Я пошла. Вернее, попыталась шагать рядом, но сразу выяснилось, что один его шаг равен примерно трем моим и маленькому ускорению с подскоком. Машина оказалась белым пикапом, чистым только местами, с пыльными колесами и запахом кожи, травы и чего-то древесного внутри. Михаил поставил чемодан в кузов, открыл мне дверь, и я несколько секунд смотрела на высоту сиденья, прикидывая, как забраться туда красиво, женственно и без демонстрации всем Медяницам моих округлых прелестей сзади.

Но как бы я не корячилась, красиво не вышло.

Я ухватилась за ручку, поставила ногу на подножку, платье натянулось на бедрах, рюкзак потянул назад, и в какой-то момент я зависла между землей и салоном, как пышная чайка в состоянии глубокого сомнения. Михаил молча подставил ладонь мне под локоть. Ладонь у него была большая, горячая, крепкая, и от этого неожиданного касания мое сделало маленький глупый кульбит.

— Спасибо, — пробормотала я, кое-как усаживаясь и стараясь не думать, что только что мой руководитель практики фактически впихнул меня в свою машину как мешок с комбикормом, пусть и очень вежливо.

— Пристегнитесь, — сказал он, садясь за руль.

Я пристегнулась, проверила рюкзак у ног, потом полезла в боковой карман, чтобы убедиться, что дневник практики на месте. Нашла. Закрыла. Через минуту проверила снова. Ну мало ли, вдруг дневник за это время решил начать самостоятельную жизнь и ушел подальше от моего позора.

Михаил завел машину, и мы выехали с остановки на дорогу, уходящую между домами. Деревня поплыла мимо: заборы, куры, мальчишка на велосипеде, женщина с тазом полным белья, старик на лавочке, который проводил нас таким взглядом, будто уже придумал обо мне три версии и одну оставил на вечер для соседей.

Я пыталась ехать молча и казаться взрослой и серьезной.

Не получалось.

— Вы не волнуйтесь, Михаил Анатольевич, я очень ответственная девушка. Я понимаю, что практика — это не каникулы, хотя деревня, конечно, очень красивая, и воздух такой свежий, и вообще у вас здесь… просторно. Я теорию проходила, у нас был курс по пчеловодству, основы, болезни пчел, медоносная база, технология содержания, правда, на живой пасеке я пока не работала, но я быстро учусь и в целом не паникую, если мне заранее объяснить, чего не лучше трогать руками.

— Я вижу, — сказал он, глядя на дорогу.

— Правда?

— Вы уже три раза проверили, на месте ли дневник практики.

Я посмотрела на рюкзак. Потом на него. Потом снова на рюкзак, потому что предательство всегда приходит оттуда, где хранишь самое важное.

— Это не тревожность. Это профессионализм.

— Хорошо, — согласился он так серьезно, что я не сразу поняла, это он сейчас смеется он надо мной или действительно говорит это серьезно. — Профессионализм нам пригодится. На пасеке надо внимательно слушать, смотреть по сторонам и под ноги, и не делать резких движений.

— Слушать я умею, смотреть тоже, а вот с резкими движениями сложнее, я иногда эмоционально жестикулирую, но я готова работать над собой. А пчелы сильно обижаются на эмоциональных людей?

— Пчелы обижаются на запах страха, пота и одеколона.

Я замерла. Жара тут же напомнила, что пот теперь неотъемлемая часть меня.

— То есть я уже в зоне риска?

Он даже усмехнулся.

— Пока нет. Но сладкое из рюкзака лучше в домике не оставлять открытым, а то толпой налетят.

— А если это стратегический запас?

— Тогда тем более.

После этой фразы мне стало легче. Михаил Анатольевич Медвежич все еще был огромный, бородатый и способный, кажется, взглядом останавливать лосей, но в нем нашлось место для юмора, пусть и сухого. Я таких людей уважала. С ними страшно первые пять минут, потом привыкаешь и начинаешь понимать их.

По дороге он рассказал, что хозяйство у него за деревней, ближе к лесу; кроме пасеки есть несколько домиков отдыха, баня, маленькая лавка с медом и травяными сборами, иногда приезжают туристы, иногда школьники на экскурсии, иногда такие студенты, как я. На словах «такие студенты» я чуть напряглась, но он не уточнил, «такие» это хорошие или бедовые, поэтому решила записать себя в перспективные.

Вскоре из-за поворота показалась и сама усадьба Медвежича.

Я обалдела.

Это был большой деревянный дом с широкой верандой. Он стоял на пригорке, темные бревна блестели на солнце, окна были с резными наличниками, рядом белели дорожки из утрамбованного гравия. Ниже, ближе к поляне, располагались гостевые домики — небольшие, аккуратные, с крылечками, и цветочными ящиками. Слева виднелась баня, от нее пахло сухим деревом и березовыми вениками, справа — длинный сарай или склад, дальше — пасека: ряды разноцветных ульев, с ровными крышками, вокруг которых лениво кружили пчелы. За всем этим стоял высокий, густой лес, и казалось, что он наблюдает за хозяйством не хуже любого сторожа.

Я открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, потому что слов у меня оказалось много, но все застряли где-то между восхищением и практическим ужасом.

— У вас тут… такое большое…

— Хозяйство, — подсказал Михаил, тормозя у дома.

— Да. Хозяйство. Я именно это и хотела сказать, просто мозг уже осматривать территорию без меня.

Он вышел первым, забрал мой чемодан, а я, помня опыт посадки в машину, теперь слезала осторожно, боком, с достоинством, которое держалось на честном слове и ручке двери. Земля под ногами была сухая, теплая, пахла травой и пылью. Я уже хотела спросить, куда идти, когда из-за угла дома раздался громкий радостный лай.

И на нас уже летело нечто черное, лохматое и размером примерно с мою академическую задолженность по физкультуре. Собака неслась как ненормальная, язык набок, хвост трубой, глаза счастливые, пасть открыта. Возможно, она просто хотела познакомиться. Возможно, в ее культуре знакомство начиналось с поглощения практикантки целиком. Проверять я не стала.

Я взвизгнула и рванула к ближайшему надежному объекту. Надежным объектом