Барыня Друидка 3 - Елена Шатилова
Варвара Александровна ушла, а я не могла сделать и шага, но отец Анатолий ждал, и я на негнущихся ногах подошла, затапливая платье слезами.
— Как зовут?
— Екатерина.
Священник указал на крест и Евангелие, лежавшие на специальной подставке, укрытой зелёной тканью; я, перекрестившись, поцеловала их и нагнулась, как это делали другие. Слёзы давили меня, я не могла молвить и слова. Отец Анатолий накрыл меня частью своего облачения, перекрестив что-то сказал и убрал.
— К причастию готовилась?
Врать я не собиралась, поэтому, продолжая реветь, помотала головой.
— Вижу твоё искреннее покаяние — приступай со страхом Божиим и верою.
Неожиданно я почувствовала, что слёзы высохли и стало так хорошо, что я улыбнулась и, получив благословение, отошла.
Всю службу улыбка не сходила у меня с лица, я не верила, что меня простили, вот так просто, не требуя слов. Слёзы текли, но это были слёзы радости.
После службы Варвару Александровну пришлось вести под руку. Она стояла солдатиком всю службу, а когда мы направились на выход, силы покинули её. Пока мы шли, мне от многих пришлось выслушать благодарность за возрождённый родник, были и мои деревенские, которые тоже хотели поздравить меня с праздником.
У самого экипажа, когда мы уже загрузили уставшую тётку, ко мне подошёл Сергей Игнатьевич Афанасьев. Тоже поздравил с праздником и напомнил о нашей договорённости по поводу обработке телят.
Честно сказать, я вздохнула с облегчением и назначила на вторник после обеда, утро у меня сейчас всегда занято.
Обратно ехали тихо, потому что родственница уснула, примостила её голову себе на плечо и всю дорогу придерживала.
От пережитого напряжения я тоже вымоталась и несмотря на то, что не ела с утра, сразу пошла в опочивальню.
Не знаю, сколько я спала, но проснулась от голода, желудок свело.
Спустилась на кухню, меня немного пошатывало от слабости, ведь последний раз я ела на ужин и то, что-то постное, так тётка распорядилась, хотя пост не я ни она не держали. Я даже не задумывалась, а она забывала.
Нюра не стала отправлять меня в столовую, усадила за стол на кухне и быстро начала накрывать. Рагу, кусок варёной курицы, пирожки, пучок зелени, кружка кваса. Я не дождалась, пока она всё выставит, и сразу начала есть.
Кухарка села напротив, и стала смотреть на меня странным взглядом, словно выискивая что-то.
— Что случилось? — прошептала я.
— Вчера на озере слышали песню. Несколько человек говорили, что женщина пела, казалось, голос шёл от самого озера. Потом запело и само озеро, вода забурлила. Зверьё странно себя вело, шло к воде, и рыба выскакивала, словно плясала, — я слышала и качала головой. Вот же напридумывают. И слухи уже не остановить. — Это вы пели?
— Да, я пела, но никто не шёл к воде, и рыба не плясала, я бы заметила, — ну да, Луна как стояла морда к морде с Зевсом, так и продолжали миловаться. — И вообще, лучше никому не говори, что это я.
— Так больше некому, так все говорят, Екатерина Фёдоровна — наша благодетельница, озеру пела!
— Что ещё говорят?
— Благодарят, что детей порадовали клубникой. А в храме какое благоухание от роз, что уходить не хотелось.
— Сорви и поставь у себя в комнате, — я хмыкнула.
— Я лучше потом чай с лепестками сделаю, — улыбнулась Нюра.
Пришла известность откуда не ждали. Вот это я поорала песенку для своего любимого… Анализируя вчерашнее происшествие, было немного страшно. Это сколько энергии я через себя провела, чтобы огромное озеро запело. Да, я помнила, что сказал Ярослав, у него мурашки побежали и уши заложило. Какова природа этого звука? Хотя не исключено, что это энергетическая волна его произвела и мой голос просто наложился.
Ладно, вряд ли я узнаю точно, поэтому нечего голову ломать.
Спросила про состояние Варвары Александровны. Тётка в отличие от меня после храма хорошо поела, немного поспала и уже проснулась. Сидит, книжку читает у себя.
Вот и отлично, а то я испугалась, что поплохеет старушке.
* * *
Утром я поняла, что все домочадцы знают о моём пении на озере. Не факт, что Нюра разболтала, но могли просто сопоставить сорвавшийся голос и странное пение в лесу. Улыбались все, даже Гришка, который вечно ходил смурной.
Странное дело, но и Прохор сегодня не смотрел на меня с упрёком, теперь мои отлучки были оправданы в его глазах. Не удивлюсь, что он и версию с ухажёром исключил. А это было бы отлично, а то смотрит на меня как на преступницу.
Взяв своего рыжего защитника, поехала на озеро. Свернула раньше, поехала тем путём, которым разок ездила. Было чувство, что могу на кого-то натолкнуться, ведь после этих слухов появиться ещё одна волна любопытных.
Ярослав меня уже ждал, я, пустив свою паутину вперёд ощупала своего любимого. Сегодня он стоял спокойно. Оживился, когда я подходила и, как только я вышла из кустов, он схватил меня в объятия.
— Я тебя словно вечность не видел, солнышко моё!
— Ну да, я пока не птичка, — прохрипела со смешком.
— И не нужно, я уже боюсь твоего пения. Я не переживу, если с тобой что-нибудь произойдёт, — я чуть не утонула в его глазах, полных любви. — Слышала, что говорят? — парень ухмыльнулся.
— И до тебя дошли слухи? — я хмыкнула. — Нагородили небылиц про поющее озеро и пляшущую рыбу.
— И вода светилась и кипела, — Ярослав рассмеялся. — Как вечером приехал, так в доме наслушался. Родители в Саратове до Пасхи остались… Я просто сбежал вчера после обеда.
— А если будут вопросы?
— Не будут, я не маленький мальчик. Я кувшинки привёз, десять корней накопали. Потом ещё привезу, — парень указал на Зевса, возле которого лежали два мокрых мешка.
— Да хватит. Всё равно придётся долго ждать разрастания, я не могу вмешиваться в дикую природу и менять виды под свои желания. Так что посажу здесь несколько корней и в месте впадения ручья от родника в озеро. Спасибо, любимый, — я сама поцеловала парня.
Ярослав задумался, глядя на меня.
— Мне хочется понять твой