Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая

​Толпа пришли в движение. Медлить было нельзя.

​Внутри штурмовой челнок выглядел ещё более чужеродным, чем снаружи. Никаких мягких кресел, комфорта или обивки — только холодный, тускло освещенный трюк с вертикальными стойками фиксации вдоль стен. Помещение быстро наполнялось кадетами, и температурный режим внутри мгновенно начал расти.

​Я заняла стойку у дальней стены, продев руки в ремни безопасности. Металлические зажимы со щелчком зафиксировали грудь и плечи.

​И тут же над нами зажглись голографические панели. На каждой высвечивался цифровой счетчик и биометрические показатели кадета. Мой номер —47— мигал в углу трюма.

​Рексар — я увидела его золотые знаки отличия, когда он поднялся на мостик наблюдения над трюмом — встал у прозрачного бронестекла. Оттуда он с высоты оглядывал всех нас.

​— Набор высоты через пять секунд, — сухо прозвучал голос ии-ассистента. — Напоминаем: задача первого этапа — сохранить сознание и контроль над показателями жизнедеятельности при перегрузке в двенадцать g.

​По трюму прошлась волна панического шепота. Двенадцать g для нетренированного человеческого тела — это мгновенная потеря сознания, срыв ритма сердца и потемнение в глазах. Высшие расы переносили такое благодаря биологии, а нам предлагалось просто выжить.

​— Начинаем, — отрывисто произнес Куратор сверху.

​Двигатели челнока взревели. Стены задрожали с такой силой, что зубы мгновенно заныли от вибрации. А затем мир вокруг просто рухнул вниз.

​Колоссальная, нечеловеческая тяжесть вдавила меня в металлическую стойку. Легкие мгновенно сжались, словно на грудную клетку упала многотонная плита. Воздух вышибло из груди. В глазах с краев начала скапливаться плотная, липкая темнота. Вокруг меня уже слышались стоны и хрипы — кадеты один за другим теряли сознание, их тела бессильно повисали на ремнях фиксации.

​Так... Вот оно.

​Мой мозг панически требовал делать частые, судорожные глотки воздуха, но я знала: так я отключусь через три секунды.

​Четыре секунды... Вдох через нос... Напрячь пресс, чтобы удержать кровь в голове...

​Две секунды... Задержка...

​Шесть секунд... Медленный, контролируемый выдох...

​Я силой заставила мышцы шеи не зажиматься, несмотря на то что голова весила сейчас не меньше центнера. Взгляд затуманился, но я упорно смотрела вверх — прямо на мостик наблюдения.

​Среди размытых контуров я отчетливо видела фигуру Куратора. Он стоял у стекла, скрестив руки на груди, и смотрел на центральную панель мониторинга.

​Там, среди десятков красных, сбоящих и гаснущих индикаторов пульса, ровной зеленой точкой горел один-единственный био-сигнал.

​Номер 47. Пульс: 65. Стабилен.

​Я видела, как он медленно наклонился вперед, опираясь ладонями о поручень, и вгляделся в темноту трюма — прямо туда, где в фиксаторах висела я. Его янтарные глаза в темноте считывали не просто цифры на табло. Он чувствовал, как я намертво держу свой внутренний ритм, отказываясь проиграть его физиологии.

​Перегрузка нарастала, челнок пробивал плотные слои атмосферы Земли, выходя на орбиту. Сознание уплывало на самой грани, но я продолжала дышать.

​Четыре... Две... Шесть.

​Я не отключусь. Не сегодня.

​— Набор высоты завершен. Стабилизация гравитации, — бесстрастный голос искина прозвучал райской музыкой.

​Тяжесть, давившая на грудь, исчезла так резко, что я непроизвольно качнулась вперед, удерживаемая только ремнями. Сердце сделало один мощный, панический толчок — компенсация за минуты запредельного напряжения — и я тут же принудительно загнала его обратно в ритм.

​Вдох. Выдох. Пятьдесят восемь ударов.

​В трюме царила тишина, нарушаемая лишь шипением гидравлики и тяжелым, хриплым дыханием тех немногих, кто остался в сознании. Я огляделась. Из сотни кадетов Земного корпуса, вошедших в этот отсек, на ногах стояли от силы человек пятнадцать. Остальные висели на ремнях, как тряпичные куклы, бледные, с тонкими струйками крови из носа. Медицинские дроны уже отцепляли их и уносили в шлюз — для них Отбор был закончен, не успев начаться. Они получат утешительную компенсацию, но не квоту для семьи.

​Я подняла голову.

​Рексар всё еще стоял у стекла. Нас разделяли десятки метров и бронированная перегородка, но я физически чувствовала его взгляд. Это не было тепло. Это был холодный, препарирующий интерес ученого, обнаружившего неизвестный вид микроба, который отказался сдыхать под микроскопом. Он что-то негромко сказал стоявшему рядом адъютанту-аэрану, и тот быстро застучал по голографической клавиатуре.

​Я знала, что сейчас в моем личном деле в базе данных Академии Межзвёздного Флота появилась первая жирная отметка. И поставил её лично Куратор.

​Нас, выживших в «адском лифте», перевели в другой отсек — просторную, стерильно-белую цитадель с высокими потолками. Здесь уже было людно. Кандидаты с других секторов Земли, а также представители других цивилизаций, прошедшие свои этапы Отбора.

​Я впервые увидела их так близко.

​Справа от нас, сгруппировавшись, стояли Аэраны. Высокие, тонкокостные, с кожей, отливающей серебром, и неестественно длинными пальцами. Они двигались так быстро и плавно, что их перемещения казались смазанными, словно зрение не успевало фиксировать промежуточные фазы движения. Они переговаривались на свистящем, щелкающем языке, поглядывая на нас свысока.

​Чуть поодаль, занимая добрую треть отсека, расположились Тарки. Настоящие горы мускулов и костяных пластин вместо кожи. Самый низкий из них был на голову выше самого высокого человека. От них пахло озоном и сырым мясом. Один из Тарков смерил меня взглядом и презрительно фыркнул, из-за чего из его ноздрей вырвались облачка пара.

​Мы, люди, на их фоне выглядели заморышами. Болезненными, слабыми созданиями, по недоразумению попавшими на этот праздник силы и технологий. Я видела, как упал дух у моих товарищей. На плацу мы были лучшими из сотен. Здесь мы были грязью под ногами Высших.

​— Внимание, кандидаты! Получить базовый комплект и нейро-переводчик! — раздался громкий командующий голос ассистента.

​Платформа в центре зала зашевелилась, и из подпольных ниш поднялись стойки со снаряжением. К каждому из нас подлетел небольшой круглый дрон. В его манипуляторе была зажата крошечная, размером с рисовое зернышко, гиподермическая капсула.

​— Для тех, кто впервые покидает свою планету и не владеет общегалактическим языком «Стандарт-1»: приготовить шею, — механически отчеканил ассистент. — Внешний лингво-адаптер. Мгновенная синхронизация с языковыми центрами мозга.

​Я не стала колебаться. Шагнула к дрону и чуть наклонила голову.

​Пшик!

​Лёгкий, прохладный укол в район сонной артерии, и в затылке на секунду вспыхнула сухая, тупая боль. В ушах резко зазвенело, воздух на мгновение показался слишком плотным, а затем... странные щелкающие звуки, на которых только что разговаривали Аэраны, вдруг разобрались на вполне понятные, хоть и сглаженные синтезатором слова.

​— ...земные слизни едва дышат, — донёсся до меня пренебрежительный, свистящий голос одного из серебрянокожих. — Куратор тратит на них слишком много времени.

​Я даже не повернула головы, продолжая закреплять на поясе базовый набор: легкую тканевую броню, стандартный кинетический пистолет и запасные обоймы. Нейро-переводчик работал идеально. Теперь я понимала