Королева - Елена Александровна Тимофеева

– О, какая лесная птица в твои силки залетела, Посран! – ржали они. – Рыжий цыплёночек! Денег, ясно, у неё нет, а остальное-то всё при ней!

Щипая за бёдра и грудь, разбойники подняли её на ноги, вертели, разглядывая, гоготали в восторге. Гаркана испуганно смотрела на них, тщилась сказать, что у неё есть деньги, то золото, что дал ей Инквизитор, она откупится, лишь только пусть отпустят! Но слова её тонули в воплях и хохоте.

И вдруг грабители отпустили её и разбежались в стороны, будто им приказал тот, кого они слушались беспрекословно.

Большой серый конь возник перед нею, и на спине его сидела грузная немолодая женщина в красном платке, повязанном назад. Гаркана и не поняла бы, что это женщина, так сильно загорело её лицо, так сурово были сдвинуты над переносьем брови, тяжёл подбородок, и чёрные усики росли над верхней губой; если бы не огромная грудь, накрест перевязанная богато расшитой бархатной шалью. На поясе её висели две кривых сабли и полдюжины ножей были заправлены за ремень перевязи. Это была атаманша разбойников.

– Ты кто, дева? – густым басом спросила она. – Откуда ты здесь?

– Лекарка я, Гаркана, из деревни Туры, – торопливо отвечала Гаркана, – той, что сожгли солдаты Инквизиции, и сама я спасаюсь от их суда, иду, куда глаза глядят.

– Лекарка, говоришь? – усмехнулась атаманша. – А ну, поглядим, какая ты лекарка! Посран! Ты её нашёл, ты и вези!

Разбойник в чёрной бороде довольно загоготал, сгрёб Гаркану в охапку, забросил на спину коня, как вязанку хвороста, и пустился вскачь.

Её привезли в разбойничье логово. В лабиринте пещер в скале, отвесно стоящей над рекой, жили разбойники. Гаркану завели в маленькую каменную комнату, она увидела деревянный топчан с соломенным матрасом и неподвижно лежащего мужчину с заострившимся, бледным лицом. Атаманша откинула шерстяное покрывало, укрывающее больного. Пропитанная кровью полотняная повязка закрывала правый бок раненого, и сладкий запах гнили шёл от неё.

Атаманша сняла повязку и показала рану, открытую, воспалившуюся, сочащуюся вонючим гноем.

– Видишь? Исцелишь его, лекарка, награжу щедро. Не исцелишь – вон, – она хмыкнула, чуть кивнув головой в сторону входа в пещеру, где стояли разбойники, – ребятам моим отдам на потеху.

– Дай мне кусочек хлеба, – взмолилась Гаркана, – я так голодна, что едва стою на ногах. Ты хочешь, чтобы я его врачевала, а мне самой лекарь нужен!

– Принесите ей поесть! – велела атаманша. – И всё, что надо будет для врачевания, дайте!

Трое суток Гаркана провела подле раненого, тут же у его ложа и спала, и ела, и уняла-таки жар, остановила воспаление, и на рассвете четвёртого дня больной открыл глаза и слабым голосом попросил воды. Разбойники захлопотали вокруг, а лекарка, шатаясь от слабости, вышла из пещеры на воздух и села на камень.

Атаманша Рона, в кожаных штанах и рубахе из дорогого тонкого шёлка, тоже сидела у пещеры на войлоке, пришивала к седлу золотые бляшки.

– Глянь, дева! – показала свою работу. – Красиво?

– Не знаю… – рассеянно отозвалась Гаркана, – не понимаю.

– Чистая ты, – усмехнулась атаманша, – аки горлица в поднебесье. Не нужно тебе золото. Оставайся с нами, лекарка, идти тебе некуда. Ты такая же, как мы.

– Нет! – вскинулась Гаркана. – Я не лиходейка и не разбойница!

– А для закона ты с нами наравне, – не обиделась Рона, – преступница, и схватит тебя Инквизиция, костра тебе не миновать! Знаешь, какой он, Инквизитор Торвальд Лоренцо? Железный Тигр, люди сказывают, сущий Дракон!

– Торвальд Лоренцо отпустил меня на свободу, – вздохнула в ответ Гаркана, – вывел за городские стены ночью и отпустил. И коня дал, и денег дал.

– Чем же ты опоила его, лекарка?! – захохотала басом атаманша. – Да не ведьма ли ты, что влюбился в тебя Инквизитор?

– Это я, Рона, влюбилась в Инквизитора, – Гаркана прижала ладонь к сердцу, будто болело у неё, – днём и ночью о нём думаю, и так душа тоскует…

– Э, дева, да ты и впрямь больна! – командирша разбойников внимательно оглядела свою гостью. – На-ка, – она подняла стоявшую рядом бутыль с вином и протянула девушке, – выпей-ка. А то трое дён подле больного просидела, эдак и самой недолго занедужить.

– Нет, я здорова, Рона, – Гаркана отвела её руку, – а боль сердечная, она уйдёт, нужно лишь время…

Всё лето и осень прожила лекарка у разбойников. Стряпала еду, убирала в пещере, ждала их с разбойничьих набегов, врачевала заболевших. Её не обижали, берегли, давали лучшие куски, задарили драгоценностями. Не нужны они были Гаркане. Вот увидеть бы хоть на миг ледышки синих глаз Инквизитора… И тут же одёргивала себя. Он простился с ней, навсегда простился. Не давал клятв и обещаний, не признавался в любви. Поцеловал? И что же? Что значит тот поцелуй? Ведь не любовь же это?

Видя, как истомилась Гаркана, как рассеянна, как порой уходит в себя, ничего вокруг не слыша, атаманша Рона сжалилась над нею.

– Хочешь Инквизитора своего увидеть, дева? – спросила как-то за ужином.

Девушка встрепенулась, едва не облив себя узваром из кружки.

– Как? – только и выдохнула.

– О! – атаманша обернулась к вмиг замолчавшим разбойникам. – Видали, что с девкой делается? Сами никогда так не попадайтесь, а то пропадёте, фу! – она плюнула в пустую тарелку баранью кость. – И ломаного гроша за вас не дадут, ни за что пропадёте!

– Как я могу увидеть его, Рона? – Гаркана схватила командиршу за локоть.

– В Сварога день в Кронии пройдёт пышное шествие Инквизиции, – важно произнесла Рона, – по главной улице города пройдут солдаты, судейские,  и Торвальд Лоренцо твой… – атаманша замолчала, наслаждаясь впечатлением, и закончила, – Великим Инквизитором назначен будет!

– Ох… – Гаркана побледнела, – сломает его бремя такой власти!

– Всюду будут гуляния, ну, и мы поедем. Переоденемся, да под шумок пошебуршим там по толстым кошелёчкам! – радостно закончила Рона под дружный хохот разбойников.

Настал Сварога день, первый день последнего месяца осени. Уж и листва вся облетела с деревьев, уж и землю утрами иней прихватывал, и почти подготовилась к зиме Гаркана, насушила трав, наварила мазей, осталось только собрать ей белые камешки со дна реки, плоские, гладкие, скругленные водой, хранящие в себе речную силу. Сделать это следовало до того, как лёд закуёт реку серым панцирем. Ещё было время.

До Кронии два дня пути было. Порешали и согласились, что доедут до города, разбредутся по постоялым дворам по трое, а после шествия встретятся за городскими стенами.

Рона нарядила Гаркану мальчиком, рыжие