Лунная смена - Кэсси Александер

— Сколько? — вырвалось у меня прежде, чем я успела додумать мысль до конца.

— Вот это моя девочка. Скажем… одну щедрую каплю.

— В жидком виде или в сухом?

Дрен рассмеялся — жёстко, без капли тепла.

— Удиви меня.

Я не представляла, как пронести кровь из палаты, где я даже не главная медсестра, — а если догадки Джины верны, у двери уже могли стоять охранники.

— Если я это сделаю, мы квиты?

— О нет. Твой долг никуда не денется. Просто с остальными платежами мы разберёмся позже. — Он убрал оружие в ножны.

Я втянула воздух, пытаясь собраться с мыслями.

— Дрен, скажи хотя бы зачем?

— Если скажу сейчас, придётся тебя убить, девочка. И это чистая правда. — Он на миг замер, будто позируя для эффектной сцены, и резким движением поднял воротник, укрываясь от последних, едва живых лучей вечернего солнца. — Я бы сказал, что мне это не понравится, но это была бы ложь.

Он надвинул шляпу ниже, скрывая лицо, и шагнул навстречу угасающему дню.

***

Блядь, блядь, блядь.

Пока я ехала в лифте на этаж Y4, в голове крутились разные мысли. К счастью, я пришла к концу дневной смены, так что раздевалка была пуста. На всякий случай заглянула и в туалет, а потом украдкой набрала номер.

— «Центр дневных», к вашим услугам во всех ваших гнусных делишках, — пропела в трубку женщина.

— Сайк? Анна там? — спросила я.

— Она в уединении, — ответила Сайк. На фоне будто что-то укладывали: открывались ящики, шелестела ткань.

— Сайк, я видела Дрена.

— Правда? — она издала задумчивое мурлыканье. — Давно его не видела. Как он? Не кажется ли тебе, что ему одиноко?

— Он хочет, чтобы я достала ему образец крови оборотня из больницы.

— Хм. На вкус и цвет товарищей нет, — продолжали звучать шорохи сборов.

— Говорит, если не сделаю, он выпьет моего брата досуха. — Я не могла рассказать ей в точности, что сейчас творится на Y4, но она наверняка понимала, зачем я звоню. То, что я хотела, чтобы у Анны всё сложилось, вовсе не значило, что я готова терпеть капризы каждого вампира подряд.

— Похоже, перед тобой встала моральная дилемма.

Послышался звук, будто закрыли дверцу шкафа.

— Никакой дилеммы тут нет, — нахмурилась я, глядя в пол раздевалки. А должна ли она быть? Наверное, должна… и всё же… — Сайк, после церемонии Анны вы сможете защитить меня от него?

На том конце провода она снова замерла, прервав свои дела.

— Не знаю. Нужно будет поговорить с Анной. Но…

— Она в уединении. Замечательно.

— Ответ получишь меньше чем через неделю. Да и что такое капелька крови между друзьями? — бросила Сайк и повесила трубку.

В последнее время мы с Сайк ладили всё хуже при каждой встрече. Не знаю, с чего я взяла, что этот звонок станет исключением.

Экран телефона вспыхнул, показывая время. Я опаздывала. Чёрт.

Переоделась в форму, сунула остатки еды в холодильник в комнате отдыха в Y4 и помчалась в травматологическое отделение интенсивной терапии, повторяя про себя как мантру: «Всего четыре часа, праздничные надбавки, всего четыре часа, праздничные надбавки». Быть дежурным на подмене в чужом отделении — это всегда странно. Я достаточно помоталась по разным этажам, чтобы суметь на ощупь отыскать ампулу физраствора в радиусе десяти метров в любой точке этой больницы, но у каждого отделения были свои причуды и свои люди, дорогу которым лучше не переходить.

По прошлому опыту я прекрасно знала, что старшая медсестра реанимационной травматологии как раз из таких. Знаете, есть такая игра, когда к предсказаниям из китайских печенюшек ради шутки приписывают фразу «в постели»? Так вот, к любой фразе этой мегеры можно было смело добавлять: «…или ты тупая?». У нее была как раз такая интонация.

Я толкнула двойные двери и подошла к посту старшей медсестры.

— Эди Спенс, я у вас сегодня на подмене.

Старшая даже не подняла на меня глаз:

— Ты опоздала (…или ты тупая?)

— Извините. Пробки.

Мы обе прекрасно понимали, что для Рождества это чистой воды вранье. Она ткнула пальцем в сторону стены, по-прежнему не глядя на меня:

— Твое назначение на доске, перерыв в девять вечера. Не опоздай, иначе останешься без него.

— Поняла. Спасибо.

Я записала номер палаты, за которую теперь отвечала, и побежала по коридору.

***

В травматологии всегда было шумно — даже шумнее, чем в Y4, — и этот гул не затихал ни на минуту круглые сутки. Мне еще ни разу не доводилось бывать здесь в моменты, когда кого-то одновременно не оформляли на госпитализацию, а кого-то другого не выписывали в спешном порядке, чтобы освободить койку для нового пациента. Помимо стандартных больничных звуков: писка приборов, инфузионных насосов и гудения аппаратов ИВЛ, здесь постоянно стоял иной фон — разговоры, плач и рыдания вперемешку со словами. Посетители. Именно из-за них выходить на смену пораньше было сплошным мучением. От посетителей никогда не приходилось ждать ничего хорошего. Даже когда они были счастливы, всё равно возникали какие-нибудь проблемы. Одно дело считать себя высококвалифицированной обслугой с доступом к наркотическим анальгетикам, и совсем другое — когда кто-то посторонний обращается с тобой именно так. Снова и снова.

И всё же это было Рождество. А в травматологии, по самой её специфике, всегда происходило что-то трагическое. Посетителей можно было попросить вести себя потише, но выставить их всех за дверь было практически невозможно.

Я направилась по коридору к палате своего подопечного. И ничуть не удивилась, когда мой внутренний эхолокатор, настроенный на самых громких посетителей, привел меня прямиком к нужной двери. Ну конечно, ведь я была на подмене.

Дежурной медсестре «с другого этажа» всегда достается одно из трех: либо самые легкие пациенты, потому что тебе не доверяют; либо самые тяжелые, потому что всем плевать, если ты пойдешь ко дну; либо те, у кого самые невыносимые родственники, потому что местный персонал уже просто не в силах с ними нянчиться. Я остановилась в дверях назначенной мне палаты и заглянула внутрь.

На всех стойках для капельниц висели четки. В палате набилась целая латиноамериканская семья, но больше всего шума исходило от пожилой женщины, которая плакала и причитала знакомый припев: «За что, Господи, за что?». В этой больнице абсолютно все хотели получить ответы от Бога, но Его никогда не оказывалось рядом, чтобы эти ответы дать. При моем появлении она подняла голову, и я заметила, что из-за слез и слишком рьяного утирания лица платком у нее