Зарождение - Бьянка Скардони

Чувствуя, как сердце нервно сжимается в груди, я неторопливо перебирала вещи в шкафчике в надежде, что появится Трейс, и мы сможем немного снизить эту неловкость до начала занятий, но он так и не подошёл к своему шкафчику.

Он либо полностью меня избегает, либо просто решил пойти на урок без меня.

Только-только моё сердцебиение пришло в норму, но снова сбилось, когда я вошла в класс и увидела, что Трейса там нет. Неужели он так обиделся на меня, что решил прогуливать все наши общие уроки? Чёрт. Если до этого мне было неловко, то теперь я чувствовала себя куском дерьма. И ведь Трейса можно понять.

На протяжении последних нескольких недель я постоянно то отталкивала его, то притягивала к себе, как будто играла в чёртово перетягивание каната. Как он должен на это реагировать? Удивительно, что он вообще так долго терпел.

Но всё же я не собиралась ранить его чувства.

Я не планировала играть с ним в горячо-холодно и устраивать эмоциональные качели.

Я ведь ради его же блага старалась придерживаться наилучшей стратегии: держаться рядом и присматривать за ним, но при этом подавлять свои неутихающие и крайне запутанные чувства к нему. Чувства, в которых я не могла признаться, как бы сильно мне ни хотелось кричать о своей любви к нему. Я понимала, что нельзя ступать на эту территорию, пока не буду уверена, что ему это ничем не грозит.

Но что, если это никогда не случится? Что, если у меня никогда не будет гарантий?

Что тогда?

Эта неопределённость в отношениях с Трейсом терзала меня весь оставшийся день. И только когда я увидела его после перерыва, разговаривающего с Калебом, этот камень на душе стал чуточку легче. По крайней мере, он не исчез на весь день. Только на общий урок со мной. Уже неплохо.

Увы, облегчение было недолгим: мне в глаза бросилось, как напряжены оба парня. С того места, где я стояла, ничего не было слышно, но они явно намеренно понижали голоса и хмурили лбы. Что бы они ни обсуждали, это беспокоило их обоих, и я намерена выяснить, в чём же дело.

После того как они договорили и стукнулись кулаками на прощание, я терпеливо дождалась, когда Трейс свернёт за угол, и только тогда подошла к Калебу, стоящему у фонтанчика с водой.

— О, Блэкберн, как жизнь? — поздоровался он и наклонился попить воды. Я же встала перед ним, сурово сложив руки на груди.

— О чём вы говорили? — спросила я, миновав формальности.

Он напился воды и выпрямился.

— С кем?

— С ним. — Я махнула в ту сторону, куда ушёл Трейс. — Вы разговаривали с такими серьёзными лицами. О чём же?

— А, ты об этом. — Калеб запустил пальцы в свои медные волосы и растрепал их. — Да так, ни о чём.

— Ни о чём? — Я пронзила его взглядом. Тревога нарастала во мне. — Врёшь ведь. Зачем ты мне врёшь?

Калеб посерьёзнел.

— Давай поговорим об этом позже, Блэкберн? Здесь не лучшее место.

Ну уж нет, чёрт возьми. Схватив его за спортивный бомбер, я затащила его в кладовку и закрыла дверь.

— Так лучше? — спросила я, театрально обводя рукой очень тесное (но вполне себе уединённое) пространство, и, не дожидаясь ответа, потребовала: — Выкладывай давай.

Калеб раздражённо посмотрел на меня и прислонился к пустой парте.

— Он просил меня наложить на него чары.

— Чары? — прохрипела я. Вся влага куда-то испарилась изо рта. — Что ещё за чары?

— Такие, которые помогут ему вспомнить.

Мои глаза широко распахнулись.

— Вспомнить что?

— Всё. — Калеб пожал плечами. — Он хочет, чтобы я использовал заклинание памяти, чтобы вернуть ему воспоминания.

— О Господи! — воскликнула я, хватаясь руками за голову и сгибаясь пополам. Всё в сто раз хуже, чем я думала. И в этой крошечной кладовке слишком мало воздуха.

— Спокойно, Блэкберн. Не то словишь паническую атаку.

Я прожгла его недовольным взглядом.

— Ты же не станешь этого делать, да? Ну, в смысле ты же понимаешь, почему ему опасно вспоминать прошлое, верно? Ты ведь не полный идиот, Калеб, правда же?

— Во-первых, эй, это было обидно. Во-вторых, естественно, я не буду этого делать.

Я облегчённо выдохнула.

— И что же ты ему ответил?

— Я сказал ему, что изучу вопрос.

Я растерялась.

— Но ты же только что…

— Если бы я сказал, что не могу это сделать, он либо не поверил бы мне и заподозрил, что я что-то скрываю. Либо обратился бы к кому-нибудь ещё.

— Точно! — воскликнула я, помахав перед ним большим пальцем, и закивала. — Это ты хорошо подумал. И что же нам делать дальше?

Калеб снова пожал плечами.

— Да ничего. Я не собираюсь тратить время на «изучение вопроса», — произнёс он, показывая пальцами кавычки в воздухе. — Буду пытаться оттягивать это дело как можно дольше.

Я сморщила нос. Мне не нравится идея врать ему и морочить голову, но что ещё нам остаётся? Ему опасно вспоминать подробности, ведь мы не знаем, как это скажется на нём. Сейчас барьер надёжно защищает его от травмирующих воспоминаний.

— А мне что делать? — спросила я, чувствуя, как вся ситуация стремительно выходит из-под контроля. Я не могу бездействовать.

— Просто присматривай за ним. Можешь попытаться отвлечь его так, чтобы он перестал думать о прошлом. — Калеб задумался и сощурил свои глаза цвета пустыни. — Хотя нет, лучше не надо.

Он пошло ухмыльнулся.

— Прекрасно, — ответила я и уже было развернулась к двери, но всё же оглянулась через плечо. — Если он ещё что-нибудь скажет или о чём-нибудь попросит, обязательно сообщи мне. Хорошо?

— Да-да, Блэкберн. Даю слово.

***

Как только прозвенел звонок, объявляя обеденный перерыв, я направилась во двор, чтобы встретиться с Морган, даже не захватив с собой обед из столовой по пути. Со всеми событиями этого дня у меня всё равно не было аппетита, и боюсь, что серьёзный разговор с Морган только усугубит ситуацию.

Я вышла через двери и почти сразу нашла глазами рыжий хвостик на фоне серой стены. Морган сидела на скамейке под дубом с телефоном в руке. У её ног стелился туман, похожий на дым. Сделав глубокий вдох, я собрала нервы в кулак и подошла к ней.

— Вот, я пришла. О чём ты хотела поговорить? — спросила я, остановившись рядом с ней со скрещенными на груди руками. Я была не