Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят! - Аглая Райнис
Эльф сделал глоток, его зеленые глаза потемнели.
— Всё началось из-за земель. Эльфы всегда жили особняком, никому не подчиняясь. Между нами и короной было негласное мирное соглашение и ни один монарх на протяжении сотен лет не решался его нарушить. Пока не появился герцог Эдуард. Он пришел к нашему владыке и предложил продать вековой северный лес — якобы это было необходимо для расширения пограничных территорий Короны. На самом деле ему нужны были наши волшебные деревья. Все, что изготавливалось из них имело большую силу – оружие било без промаха, мебель не ломалась, дома оберегали хозяев. Наши деревья ценились на вес золота в других королевствах, и они были нужны Эдуарду.
Владыка эльфов отказал герцогу, и он затаил обиду. А через некоторое время в лесу, недалеко от Тракта, нашли двух убитых стражников наместника. Герцог во всеуслышание обвинил в этом злодеянии эльфов. Он настроил против нас короля и добился, чтобы весь наш клан объявили мятежниками.
Люцик сжал кулаки, на бледных щеках проступили желваки
Сначала нам запретили торговать на рынках королевства. Потом всем купцам под страхом огромных штрафов и конфискации имущества запретили продавать нам хлеб, ткани и лекарства. Нас было немного и люди герцога постепенно захватывали наши земли, оттесняя к бесплодным северным горам и каньонам. Любые мелкие стычки были ему только на руку — он получал новые доказательства нашей «агрессии» для отчетов в столицу.
Парень тяжело посмотрел на Миру:
— Я сбежал и стал контрабандистом. Не ради золота или красивой жизни. В глухих северных каньонах сейчас выживают остатки моего народа. Дети, старики. Они вымирают от голода и болезней. Блокпосты Инквизиции по приказу Короны перекрыли все дороги. Они не пускают туда ни лекарей, ни подводы с припасами. Я вожу им семена, продукты и лекарства в обход застав. Для Короны я государственный преступник и опасный мятежник. А для своих... просто Люциан, который пытается достать мешок зерна, чтобы дети дожили до весны.
Парень крепче сжал кружку.
Но это ещё не все. Я давно догадывался, что Эдуард играет нечестно. Месяц назад один знакомый торговец с черного рынка рассказал мне по секрету, что люди герцога через тайных подставных купцов скупают в каньонах огромное количество стали, оружия и армейского провианта, словно готовятся к чему-то. Я сразу подумал о военном перевороте и заговоре против Короля, но держал эти догадки в тайне. Мне нужны железные доказательства. А еще мне кажется, что Райана и всю коллегию Инквизиторов используют в темную. Герцог сделал их удобным орудием в своих руках и как бы это не вылезло им потом боком.
В таверне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, разбавляемая только мерным стуком колес.
Мия слушала его рассказ, прижав ладонь к губам. В её глазах, обычно спокойных и прохладных, стояли слезы. Её глубоко тронула эта тихая, упрямая забота эльфа о своем народе. Мира медленно опустила кружку на стол. Вся её злость на Люцика за утренние шуточки с ужом испарилась. Она поняла: этот взбалмошный парень — не вор и не бандит. Он просто защищает свой дом. Так же, как она сама готова разнести этот мир ради спасения сестры.
Даже ворчливый Прошка перестал шуршать бумагами. Шушак важно шмыгнул носом, посмотрел на эльфа и тихо буркнул:
— За контрабанду продуктов без пошлин, конечно, в ведомости штраф полагается... Но для голодных детей муку я со склада спишу. Без учета. За счет заведения. Прошка не черствый, Прошка понимает.
Люцик удивленно посмотрел на мохнатого завхоза и тепло, искренне улыбнулся:
— Спасибо, пушистый. Ценю.
Мирный диалог прервал резкий, страшный удар в правый борт фургона.
Таверна со скрежетом вильнула в сторону. С полок с грохотом полетела посуда. Медный чайник перевернулся, заливая плиту. За окнами мгновенно потемнело. Солнечный свет исчез, сменившись тревожной мглой. Фургон на полной скорости влетел в самую чащу проклятого темного бора — место, куда Тракт заводить живых людей не должен.
Снаружи раздалось пронзительное, полное боли и ужаса ржание Буяна и Уголька. Кони резко сбросили ход, фургон покатился по инерции пару метров и остановился.
— Что там такое?! — Мира подскочила, хватаясь за скалку.
Из кухонного окна раздачи открылся жуткий вид. Из вековой, замшелой лесной темноты прямо на борта фургона лезли огромные, мерзкие твари. Помесь паука и краба размером с хорошего кабана каждый. Их длинные костяные лапы с хрустом вонзались в гномье дерево, пытаясь проломить обшивку. Монстры лезли десятками, окружая упряжку.
— Болотные скрежетуны, — прошептал Прошка, в ужасе прячась под стол и прикрывая голову учетной тетрадью.
Маршал Райан и его солдаты не мешкая кинулись защищать фургон. Их мечи сверкали в полумраке бора, отсекая лапы тварей, но монстров было слишком много.
Двое крупных скрежетунов прыгнули прямо на козлы, целясь в Кошмаров. Жеребцы отчаянно бились в упряжке, их фиолетовое пламя грив испуганно схлопнулось под натиском болотной скверны. Один из пауков прыгнул на спину Буяна и вонзились в его шею острые жвалы. Второй паук успел дотянуться до крупа Уголька и укусить, прежде чем кто-то из солдат скинул его ударом меча.
Жеребцы рухнули в дорожную пыль, разрывая собственным весом ремни упряжки, жалобно заржали и забились в судорогах. Для демонических коней Нижней Бездны яд этих болотных тварей был смертелен.
— Кони! Они убьют коней! — закричала Мира.
Её магия действия взвилась ураганом от ярости. Оружия на кухне не было, но Мира вспомнила о двух огромных, окованных железом бочках, доверху наполненных старым забродившим гномьим квасом. Они остались от прежнего хозяина таверны и стояли в углу кладовой. Квас трехлетней выдержки из благородного напитка уже давно превратился в оружие массового поражения.
— Прошка, открывай люк! Люцик, лови вектор! — скомандовала Мира.
Она выкинула ладони вперед, направляя всю свою магию действия на тяжелые бочки. Махины весом по сто килограммов каждая сорвались со своих мест, вышибли нижний люк фургона и пулей вылетели наружу,