Тысячи испытаний - Тан Ци

Не успели они оглянуться, как пролетело более двадцати тысяч лет.

На Небесах никогда не утихали слухи о третьем принце и Яньлань. Никто уже не мог отличить правду от вымысла. Если сказать, что Лянь Сун любит Яньлань… тогда как объяснить, что за эти двадцать с лишним тысяч лет в его дворце побывали сотни красавиц? А если сказать, что не любит… тогда почему он неизменно заботится о ней? Некоторые сообразительные бессмертные тайком строили догадки: возможно, в прошлом его высочество и вправду питал чувства к Яньлань, но его слава ветротекучего господина возникла не на пустом месте. Что уж говорить об искренности и тем более о постоянстве?.. Новизна прошла, и чувства остыли… Вот почему все так и обернулось.

Тянь Бу эти слухи не волновали, но она никак не ожидала, что Яньлань, которой полагалось давно прийти уже в себя, незаметно запутается в паутине собственной лжи. Изо дня в день она погружалась в трясину самообмана все глубже и в конце концов утонула. Память может приукрашивать прошлое, а может создавать иллюзии. Яньлань, более двадцати тысяч лет предаваясь несбыточным мечтам, сама поверила в ту чушь, которую сочиняла для других, и теперь искренне считала, что третий принц отверг ее потому, что сам оказался в затруднительном положении: в прошлой жизни она была сперва духом, а после богиней, в этой – сперва смертной, потом бессмертной. Небесные законы запрещали обретшим бессмертие духам и людям влюбляться. Вот почему его высочество не был с ней – не потому, что действительно ее не любит, а потому, что хочет ее защитить.

Когда Тянь Бу случайно узнала, что Яньлань себе навоображала, то сначала подумала, что та сошла с ума. Третий принц был занят важными делами с владыкой Дун Хуа, и ей показалось неуместным отвлекать от них своего господина, поэтому она поговорила об этом только со звездным владыкой Сы Мином. Выслушав ее, бессмертный многозначительно сказал:

– Возможно, она не сошла с ума. Возможно, она даже полностью сознает, о чем думает и что делает.

В то время Тянь Бу еще не понимала, что означают эти слова, но сегодня, услышав разговор Яньлань с Сянь Эр, вдруг осознала: оказывается, в глубине души Яньлань не так уж верила в иллюзию, которую сама для себя создала. Поэтому, когда Сянь Эр побуждала ее действовать на опережение и просить третьего принца взять ее младшей женой, она сказала «нет». Она не была смертной, для которых в строгих законах Девяти небесных сфер не нашлось бы никаких лазеек. Если бы она отказалась от своего бессмертия и вновь стала духом, возможно, у нее с Лянь Суном что-то бы получилось. Но она твердо отвергла эту мысль, не осмелившись даже попробовать.

Размышляя об этом, Тянь Бу тихо вздохнула. Как жаль видеть, во что после перерождения превратилась некогда такая проницательная и интересная Чан И. Внезапно она с кем-то столкнулась. Узнав ее, бессмертный с мягкой улыбкой сказал:

– А, это вы, небесная дева Тянь Бу. Вы не видели Су Цзи, бессмертного из нашего дворца? Книгохранилище Верховного владыки еще не убрано. Не знаю, куда этот Су Цзи опять сбежал. Наверняка ж отлынивает, а нам бегай, ищи его.

Тянь Бу сосредоточилась и наконец разглядела, кто перед ней. Пришедший оказался бессмертным Чун Линем из Рассветного дворца. Выбросив лишние мысли из головы, Тянь Бу с легкой улыбкой сдала Су Цзи:

– Бессмертный Су Цзи в нашем дворце. Они с третьим принцем обучают музыкантов.

Прошло уже полмесяца с тех пор, как Шуан Хэ и Сюэ И отправили дары ко дню рождения богу воды от имени их госпожи. О том, какие бури поднялись на Девяти Небесах из-за этого события, посланники Гуяо понятия не имели, да и иметь не хотели.

Ныне все посланники, кроме Шуан Хэ, отправившегося за Гу Жун, собрались вместе, и всех беспокоило одно и то же: вернувшийся владыка демонов Цин Цзян собирался взять в жены принцессу Цзуй Ю, дочь владыки демонов Сян Чжи. Их свадьба должна была состояться через семь дней в пределе Совершенства под горой Цанъу[14] в Южной пустоши. Досточтимая Цзу Ти, увидевшая в вещем сне, как Цин Цзян через три года убьет ее, решила воспользоваться праздничной суматохой и пробраться в предел Совершенства, чтобы узнать, насколько силен владыка демонов.

Сюэ И взглянул на молчаливого Инь Линя, затем на сдвинувшего брови Чжаоси и тихо вздохнул:

– Замысел повелительницы хорошо продуман, в нем нет никаких изъянов. Да и она не фарфоровая кукла, которая разобьется, едва покинет Гуяо. Мне кажется, вам не стоит так беспокоиться. Двести сорок тысяч лет назад Цин Цзян исчез при загадочных обстоятельствах, и его нынешнее возвращение тоже вызывает вопросы… К тому же, раз он представляет для повелительницы такую угрозу, разузнать о его силах и слабостях просто необходимо.

Чжаоси закрыл глаза и потер переносицу:

– Разузнать о нем действительно нужно. Но госпоже предстоит встретиться с ним, а мы все знаем, что Цин Цзян отнюдь не прост. Пусть повелительница говорит, что до наступления великого бедствия ее жизни ничто не угрожает, я не могу не волноваться. – Его взгляд потемнел, а в голосе послышался страх. – Ведь это все-таки… Цин Цзян.

Инь Линь поставил чайную чашку и, что бывало редко, согласился с Чжаоси:

– Верно. Ведь это все-таки Цин Цзян.

Хотя Инь Линь жил в ту же эпоху, что и Цин Цзян, владыка демонов был старше его на целое поколение, поэтому о многих его деяниях главный посланник богини света смог узнать только из летописи о временах первозданного хаоса, созданной много позже.

Ту летопись составил высший бог Чжэ Янь.

Согласно его записям, Цин Цзян родился четыреста сорок тысяч лет назад. В те времена пять кланов еще мирно сосуществовали: божественный род насчитывал триста семьдесят шесть ветвей, демонический род – примерно столько же. Меньше всего ответвлений имели роды темных, духов-оборотней и людей. Цин Цзян был младшим сыном главы одной из ветвей демонического рода. Он родился очень «вовремя»: едва ему исполнилось десять тысяч лет, мирная эпоха сменилось эпохой бесконечных войн. В последующие почти двести тысяч лет три с лишним сотни племен демонов сражались друг с другом, пока в итоге не сложилась ситуация, когда их родом стали совместно управлять двадцать семь владык. Самым могущественным среди них был Цин Цзян.

В то же время Цин Цзян являлся названым отцом Шао Вань. На заре творения единственный в мире белый феникс Шао Вань появилась в виде яйца на горе Чжанвэй в Южной пустоши,