Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

На скамье рядом с ним сидел, опираясь на костыли, молодой, полный, рыхловатый мужчина довольно нервного вида. Вот, стало быть, помещик Иван Фёдорович Огурцов. Как-то он… невнушительно выглядит.

Потом двери раскрылись, и в зал ввели Семёна Лескова, вслед за ним вошёл мой поверенный и ещё один господин, невысокий, одетый в тёмный поношенный костюм, отчего смотрелся по сравнению с обвинителем бедно.

Семён Лесков напомнил мне былинного богатыря. Высокий, светло-русые волосы, такая же борода. Плечи такие широкие, что вот только сейчас я по-настоящему поняла, что значит «косая сажень». Взгляд у мужчины был прямой и спокойный.

Секретарь суда зачитал коротко, тезисами, основные моменты из личного дела обвиняемого, чтобы представить суду того, кого сегодня будут судить. Я слушала внимательно, и всё то, что зачитывали характеризовало Семёна, как порядочного человека, и я бы даже сказала, героя. Да и внешность у Семёна была располагающая, мужчина производил впечатление человека основательного.

Адвокат со стороны обвинения попытался было заявить протест во время представления сторон, но его тут же отклонили, потому что заседание ещё не началось.

А когда заседание объявили открытым, обвинитель начал вызывать своих свидетелей. Свидетели обвинения говорили складно, даже слишком складно. Это были явно заученные показания, одна и та же история с одними и теми же деталями. Я еле сдерживалась, что не вскочить и не закричать: «Не верю!»

И тётушка, сидевшая рядом, тоже что-то бурчала себе под нос.

Мне Семёна хотелось защитить, он вёл себя достойно, а ещё я на каком-то странном уровне ментального или эмпатического восприятия, не знаю точно, как это называется, в общем, на уровне «шестого чувства» воспринимала Семёна, как своего человека.

Не просто же так мне в голову утром пришла мысль, что надо его спасать, что лучше него никто с моей охраной не справится. Но сейчас я ничего не могла сделать, оставалось положиться на Ивана Андреевича, а, если и у него не получится, то просто ждать конца заседания.

Мы ещё когда ехали сюда, Иван Андреевич мне сказал, что, если не выйдет, всё же времени мало, выстроить защиту так, чтобы у обвинения не осталось шансов, то можно будет выкупить осужденного.

Меня это заинтересовало, и я уточнила:

— Иван Андреевич, а когда его можно будет выкупить?

Иван Андреевич мне ответил:

— В самом конце, когда будет объявлен вердикт, и когда судья спросит, есть ли желающие выкупить обвиняемого, только тогда вам назовут сумму.

Велимир Северский

Велимир сидел и смотрел на газету, где в разделе новостей была фотография вдовы Завадской, и рядом благостная физиономия майора Лескова, вышедшего в отставку по ранению пару лет назад. Велимир Лескова запомнил, потому как сам ему награду вручал, за доблесть и подвиг совершённый.

Велимир бы и не обратил внимания на статейку, если бы не она, Юлия Павловна. А потом вчитался и был крайне удивлён, что дело-то, в общем, плёвое, и сразу видно, что помещик проплатил, чтобы дело в его пользу решилось, и отправили бы Семёна на каторжные работы лет на пять, если бы не вдова Завадская.

Велимир обратил внимание, что и адвокат её был, и, свидетели почему-то вдруг начали