Академия для наследников. Дитя некроманта - Анастасия Ольховикова

— Попробую, — пытаясь перекричать бушевавший вокруг нас вихрь, кивнула я.

— Пожалуйста, Ив, — он ласково улыбнулся, сократив мое имя. — Снаружи несколько сотен суолов и сторов. Они все очень хотят жить…

Я смотрела прямо в его глаза, и с каждым звучащим словом понимала: он оказывает на меня странное усыпляющее воздействие. Он вдруг начинает казаться самым красивым и любимым на свете человеком, жить без которого означало бы перестать дышать. Но как я могла допустить подобную мысль, когда моя любовь, наоборот, проталкивала дополнительный воздух в легкие? И что такое творил со мной Мани?

— Нет! — вскричала я, когда его лицо начало склоняться над моим. Умом я понимала: он хочет сделать, как лучше. Только вот такому воздействию я не хотела сопротивляться лишь в одном случае: если автором его являлся Дэй. Да, я узнала это ощущение: у меня потихоньку забирали силу, которую я добровольно отдавать не желала. И оттого слезы катились еще сильнее. — Нет… — уже тише, теряя последний контроль над своими действиями, нисколько не усмирив тьму, прошептала я.

А потом случилось невообразимое. Мани от меня оттолкнула фигура в темном плаще, и слезящимися глазами я проследила, как огневик исчезает в бушующем темном хаосе. Меня же прижали к груди до боли знакомым жестом, и следующая порция слез досталась уже костюму из плотной темной ткани:

— Дэй…

— Все хорошо, Эви, — ласково прозвучал над моей головой его голос, а подбородок водника уперся прямо в мою макушку. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Усмири тьму. Ты стоишь почти без сил, милая…

Зажмурившись, я постаралась успокоиться, и тьма начала поддаваться на просьбу. Удивительно, как такая неспокойная стихия становилась послушным котенком в руках человека, которого я полюбила. Я не разжимала глаз даже тогда, когда мое лицо приподняли за подбородок и осторожно потянули на себя.

— И даже не посмотришь, что я собой представляю? — раздался рядом его добродушный смешок, который я любила больше всего на свете.

— Мне не нужны глаза, чтобы узнавать тебя среди тысяч однообразных лиц, — возразила я. — Я буду искать сердцем.

— Эви… — мне показалась в его словах невысказанная горечь, но думать над этим дальше не было сил: прижавшиеся к моим до боли знакомые сухие губы напрочь вытрясли все мысли из головы, и, тихонько простонав, я крепче прижалась к любимому человеку, пытаясь продлить мгновение близости. А потом силы внезапно покинули меня, и я провалилась в обморок.

* * *

— Ну и что это было за представление? — Таорман, не скрывавший беспокойства, сидел на подоконнике облюбованного чердака и ждал слова хозяина.

— Его бы не было, не реши ты подвергнуть девочку действию своего дара. Неужели не чувствовал, что она сопротивлялась? — был короткий ответ. — Дурной огневик.

— Не дурнее твоего, — огрызнулся молодой человек. — Она там одна была, внутри своей тьмы, я не мог стоять и смотреть, как она сама себя погубит. Ни с того, ни с сего!

— Я наблюдал издали, — признался собеседник. — Перед тем, как Иви закричала, вокруг нее замедлилось движение воды. И саму ее я чувствовать перестал. Будто остановилось время.

— Витания, — процедил огневик. — Это точно ее рук дело! Она ведь из — за тебя к малышке прицепилась! Они же после чердака на выходе столкнулись. Кто бы мог подумать, что твои бывшие могут оказаться настолько мстительными!

— Не забывайся, Рэй, — осадил его хозяин комнаты. — Будь она хоть одно мгновение со мной, это закончилось бы свадьбой. Такие демоны, как Витания, на полпути не останавливаются. Потому я и расставил сразу все по своим местам: меня ее навязчивое внимание не интересует.

— Похоже, она неправильно тебя поняла, — хмуро заметил Таорман.

— Похоже, придется за ней приглядывать, — согласился водник.

— Просто прекрати пропадать сразу после занятий, — взмолился, наконец, Мани. — И выйди уже из своей тьмы!

Губы хозяина чердака тронула грустная улыбка:

— Не получается. Знал бы ты, какой теплой она иногда бывает…

* * *

В сознание я возвращалась неохотно. Похоже, столкновение с Витой все ещё не отпускало меня. Но ударивший в нос запах настоек постепенно заставлял возвращаться к миру живых, давая прочувствовать все прелести истощения. Что было тому виной: моя вышедшая из — под контроля тьма или то, что под конец успокоиться мне явно помог Дэй… милостивая смерть! Дэй что, действительно был на полигоне?!

— Тише, милая, — прозвучал знакомый и родной голос. Папа. Вообще мы договаривались, что в академии специально встречаться не будем, но мой очередной подвиг, похоже, заставил его нарушить обещание.

Открыв глаза, я, как и ожидала, обнаружила себя в крыле целителей. На дворе стоял поздний вечер, и ленивые лучи заходящего солнца нехотя освещали небольшое помещение с двумя больничными местами. Папа заслонял собой половину окна, опираясь на подоконник, и я попыталась ободрить его улыбкой, пусть и вышло довольно слабо.

— Я опять наделала глупостей? — виновато спросила я, когда он оторвался от окна и подошёл к моей кровати, присев на краешек.

— Я впечатлен, — улыбнулся папа, и я поняла, что сегодня меня не будут считать виноватой. — Ты заткнула за пояс одного из сильнейших путешественников во времени. Причём она даже созналась, что сама спровоцировала твою агрессию, правда, я так и не понял, по какой именно причине.

— Если честно — я тоже. Мы всего — то и встретились с ней на… — осеклась я в последний момент, но было уже поздно: папа прекрасно изучил все мои уловки.

— На? — выгнав бровь, призвал он к продолжению.

— На чердаке, — сдалась я, понимая, что все остальное он и сам поймёт.

— На чердаке в общежитии? — удивление папы было неподдельным. — И что же вы, позвольте спросить, забыли на одном из двух открытых, а значит, явно мужских чердаков?

— Пап, мне очень надо было там появиться! — попыталась доказать я свою правоту, но отец остановил меня поднятием руки:

— Я верю тебе на слово. Сейчас не волнуйся. Истощение у тебя случилось знатное. Маме будем говорить? — и так испытующе зыркнул, что я закономерно отказалась:

— Ей и без нас забот хватает, зачем лишний раз волновать попусту?

— И здесь я, как никогда, солидарен с тобой, — поддержал меня папа. — Так что с последствиями будем справляться в рамках академических правил, согласна?

— Думаю, да… и много было последствий? — осторожно спросила я.

— Не появись вовремя Таорман, огневик с четвертого курса, было бы хуже. А так… не знаю, каким именно способом, но он твою тьму усмирил.

— Потому что в нем инкубья кровь, — нет, я бы не сказала, что мой голос звучал разочарованно, но некоторые несоответствия больше не могли