Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки - Натали Веспер

Вериана не удостоила меня взглядом. Она изучала какой-то пергамент. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только потрескиванием факелов.

— Привести обвиняемого, — отчеканила она, не поднимая головы.

Двое стражников ввели в зал старика. Вернее, втащили. Он был худым, трясущимся, в рваной одежде. Его лицо покрывала сеть глубоких морщин, а глаза были полны животного страха. Его приволокли к клетке и заперли внутри.

— Обвиняемый, Горн, бывший хранитель фруктовых кладовых, — начал Хельдон своим сухим, бесстрастным голосом. — Обвиняется в краже трёх золотых яблок с Древа Владыки. Кража совершена в ночь на полнолуние, обнаружена утром. При нём найдены огрызки. Вину признаёт.

Три яблока. Серьёзное преступление, не иначе. Я смотрела на старика. Он не выглядел злодеем. Он выглядел голодным.

— Что ты можешь сказать в своё оправдание? — спросила Вериана, наконец подняв глаза. Её голос был ровным, как лезвие.

— М-моя госпожа… — старик упал на колени, брякнувшись о прутья клетки. — Внучка… она больна. Говорят, золотое яблоко даёт силы… Я умоляю…

— Закон чёток, — перебила его военачальник. — Имущество Владыки священно. Посягнувший на него посягает на честь Дома Огня.

— Совершенно верно, — кивнула Вериана. — Чем ты руководствовался, думая, что твоя внучка стоит больше, чем закон и честь моего сына?

Вопрос был задан с ледяным любопытством. Старик только рыдал, прижимаясь лбом к холодному железу.

Я сидела, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, задевая свежую рану. Боль проясняла мысли. Это был не суд. Это была показательная порка. И я была здесь не случайным зрителем. Я была объектом урока.

— Наказание за кражу с Древа Владыки, — продолжил Хельдон, глядя в свой свиток, — установлено издревле. Отсечение правой руки, которой совершено преступление, и изгнание за пределы владений. По милости Владыки или его наместника, кара может быть смягчена до десяти ударов плетью и пожизненного рабства в каменоломнях.

Отсечение руки. За три яблока. Меня затошнило. Я невольно вскочила.

— Вы с ума сошли? — слова вырвались сами, прежде чем я успела подумать.

Тишина в зале стала абсолютной. Все головы повернулись ко мне. Вериана медленно перевела на меня свой ледяной взгляд.

— У нас заведено говорить «моя леди», когда обращаешься к старшей, — мягко заметила она. — И садиться, пока тебе не дали слова.

— Это же безумие! — я не села. Адреналин гнал кровь в виски. — Он голодный старик! Он хотел помочь ребёнку! Вы что, не понимаете? Это не преступление, это отчаяние!

Вериана откинулась на спинку кресла, сложив пальцы домиком. В её глазах зажёгся тот самый азартный огонёк.

— Ах, вот как. Наша новоиспечённая госпожа, эксперт по… что вы там называете? «Смягчающим обстоятельствам»? Так enlighten нас, дитя. Объясни, чем отчаяние оправдывает кражу?

— Он не оправдывает! Он объясняет! — я сделала шаг вперёд, игнорируя испуганный жест Хельдона. — Наказание должно соответствовать проступку! Лишить человека руки… это калечество! Это варварство! У вас что, нет тюрем? Штрафов? Общественных работ?

— У нас есть порядок, — холодно парировал военачальник. — Порядок, который держится на страхе и неукоснительном соблюдении закона. Ослабь его однажды — и завтра каждый будет считать, что его «отчаяние» важнее правил.

— Так, может, проблема в ваших правилах, если они доводят стариков до кражи яблок для больных внучек? — огрызнулась я. — Может, вместо того чтобы отрубать руки, стоит подумать, почему у хранителя фруктовых кладовых голодает семья?

В зале пронёсся шёпот. Вериана подняла руку, и шёпот стих.

— Ты слышишь, Хельдон? — обратилась она к управителю. — Наша гостья предлагает реформу. Пересмотреть законы. Начать, я полагаю, с раздачи золотых яблок всем желающим. Очаровательная утопия.

— Я предлагаю человечность! — выкрикнула я, чувствуя, как трясутся колени, но не в силах остановиться. — Что за общество вы построили, где страх важнее справедливости? Где демонстрация власти важнее жизни старика?

Вериана встала. Её движение было плавным и смертельно опасным.

— Общество сильных, дитя. Того, что ты никогда не поймёшь. Ты видишь лишь слезу старика. А я вижу нить, которая, порвись она, может распустить всю ткань. Один украдёт яблоко. Другой — овцу. Третий — усомнится в праве Владыки владеть этим яблоком. Где конец? В хаосе. В мятеже. В слабости. — Она обвела взглядом зал. — Мы драконы. Наша сила — в единстве, дисциплине и неукоснительном следованию закону. Даже если этот закон кажется тебе жестоким. Именно это удерживает нас на вершине.

Она подошла к самому краю возвышения, глядя на меня сверху вниз.

— Твой мир с его «человечностью» и «судами»… где он сейчас? Ты здесь. А он — там. Пылится. Потому что он слаб. Потому что в нём каждый думает о себе, о своих «правах», а не о целом. И ты — живое тому доказательство. Мягкая, шумная, беспомощная.

Я стояла, оглушённая не столько её словами, сколько ледяной, безупречной логикой тирана. Для неё старик был не человеком, а потенциальной трещиной в стене. И эту трещину нужно было зацементировать, невзирая на то, что внутри.

— И что же вы с ним сделаете? — спросила я, уже тише, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Покажем милосердие, — улыбнулась Вериана. — Учитывая твоё… трогательное заступничество. Руку оставим. Десять ударов плетью. И каменоломни до конца его дней. Чтобы другие видели: даже жалость новой госпожи не отменяет закона. Она лишь смягчает его неизбежное исполнение.

Она кивнула стражам. Старика выволокли из клетки. Его плач эхом отдавался под сводами.

Я стояла на своём месте, не в силах пошевелиться. Я хотела помочь, а только сделала хуже. Я вписала себя в её спектакль, стала частью её урока о «милосердии» сильных. Она использовала мою попытку бунта, чтобы укрепить свою власть.

Зрители стали расходиться, бросая на меня странные взгляды — смесь страха и презрения. Вериана прошла мимо, не глядя.

— Надеюсь, урок был познавателен, — бросила она через плечо. — Завтра — инспекция каменоломен. Посмотрим, как работает наше… правосудие. Не опаздывай.

Я осталась одна в пустом, тёмном зале, пахнущем страхом и кровью (хотя её ещё не