Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

- Конечно, хочу, – ответила я, заинтригованная.

- Подожди здесь, – приказал он и вышел, через несколько минут вернувшись с большой, но изящной деревянной вывеской в руках. Он поставил ее на прилавок, и я замерла.

Это была не просто доска с надписью. Это было произведение искусства. На темном, почти черном фоне было вырезано и позолочено изображение вьющегося плюща, который обрамлял изящные, прописные буквы: «Сад Вайды». Стиль был старинным, благородным, без всякой вычурности. Она была совершенна.

- Кай... это... – я не могла подобрать слов. – Она прекрасна. Но я не могу принять это. Это должно стоить целое состояние.

Он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

- Она пылилась без дела. А здесь она обретет смысл. Считай это... инвестицией в благоустройство района. Чтобы у дочери аптекаря было меньше поводов задерживаться на нашей улице.

Он говорил это со своей обычной сухостью, но в его глазах я видела нечто большее. Это был жест. Настоящий, бескорыстный жест поддержки.

- Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Я... я не знаю, что сказать.

- Ничего не говори, – он повернулся к выходу. – Лучше подумай, куда ее повесить. И, Вайда... – он остановился в дверях. – У тебя действительно получается. То, что ты делаешь... это важно.

И он ушел, оставив меня наедине с потрясающей вывеской и целым ураганом противоречивых чувств. Высокомерный, неприступный Кай оказался способен на такие поступки. Он видел не просто грязную, неумелую девчонку, а дело, которое было «важно».

Я провела пальцами по резным, позолоченным листьям плюща. «Сад Вайды». Теперь у него было не только содержание, но и имя. И лицо. И подарил ему это тот самый человек, от которого я меньше всего этого ожидала. Мир, определенно, был полон сюрпризов. И некоторые из них были на удивление приятными.

Прошло несколько недель. Несколько удивительных, насыщенных и по-своему волшебных недель. После появления вывески – той самой, изящной, с позолоченным плющом, – посетителей в моем «Саду» стало заметно больше. Прохожие, идущие по Улице Теней, не могли пройти мимо, не заглянув в залитое солнцем и утопающее в зелени окно. Запах, витавший из открытой двери, был лучшей рекламой.

Каждый вечер, после закрытия, я совершала свой маленький ритуал. Обходила все ящики, касалась пальцами листьев и бутонов, тихо разговаривала с цветами, благодарила их за день и мягко, прося, а не приказывая, направляла в них свою силу. Я просила их быть крепкими, свежими, красивыми. И они слушались. Каждое утро я спускалась вниз, замирая в предвкушении, и каждый раз лавка встречала меня новыми россыпями бутонов, более пышной зеленью, более насыщенными ароматами. Это был труд, но труд радостный и плодотворный.

Но вместе с ростом популярности проявилась и странная, немного пугающая закономерность. Я стала замечать, что те, кто покупал у меня букеты, вскоре получали нечто большее, чем просто красивый цветок. Их заветные желания сбывались. Точнее, они получали то, что я, сама того не осознавая, вкладывала в букеты, собирая их.

Взять того же господина Элвина. Его жена, Элла, не просто поправилась – она встала с постели, к которой была прикована несколько месяцев. Врачи разводили руками, называя это чудом. С тех пор господин Элвин приходил за новым букетом, как только предыдущий начинал увядать, смотря на меня с таким благоговением, что мне становилось не по себе.

Другая женщина, молодая портниха, купила у меня скромный букет из васильков и ромашек. Она обмолвилась, что хочет подарить его хозяйке дома, где снимала комнату, в надежде, что та не поднимет ей аренду. На следующий день она влетела ко мне, сияя: хозяйка не только не подняла цену, но и предложила ей снять еще и соседнюю комнату под мастерскую за символическую плату.

И таких примеров становилось все больше. Один мужчина, купив букет для начальника, получил неожиданное повышение. Девушка, подарившая цветы молодому человеку, в тот же вечер получила от него предложение руки и сердца. Сначала я списывала это на совпадения, на цепь случайностей. Но закономерность была уж слишком явной. Это немного пугало. Я не хотела быть волшебной палочкой или, что хуже, каким-то подобием судьбы, раздающей подарки. С тех пор я стала внимательно, почти болезненно, следить за своими мыслями во время работы. Я собирала букеты, концентрируясь не на тайных желаниях клиентов, а на простых, чистых вещах: «неси радость», «дари успокоение», «пусть этот день будет светлым». Я боялась своей же силы, не понимая до конца ее природы и границ.

И вот беда пришла откуда не ждали. В одно прекрасное утро, когда я как раз поливала цветы, дверь с треском распахнулась, и внутрь ворвалась Лора. Ее обычно румяное лицо было бледным, в руках она сжимала смятый газетный лист.

- Вайда! – выдохнула она, запыхавшись. – Это ужасно! Читай!

Она сунула мне газету. Это был один из тех бульварных листков, что специализировались на сплетнях и сенсациях. Прямо на первой полосе, под кричащим заголовком «ВЕДЬМА НА УЛИЦЕ ТЕНЕЙ?», была напечатана статья. Анонимный «доброжелатель» живописал мою лавку, называя ее пристанищем темных сил. Автор утверждал, что цветы, которые я продаю, не просто красивы – они околдовывают. Что они затуманивают разум, наводят любовные чары, заставляют людей совершать необдуманные поступки. В качестве «доказательств» приводились те самые истории: внезапное выздоровление жены Элвина, неожиданная удача портнихи. Все это подавалось в таком ядовитом, искаженном свете, что у меня похолодело внутри. В статье меня открыто обвиняли в колдовстве и призывали благочестивых граждан обходить мой «Сад» десятой дорогой.

- Это же Клод Монтегю! – выпалила Лора, увидев мое потрясенное лицо. – Владелец «Изумрудных Рос»! Он самый крупный цветочный магнат в городе! Он, наверное, узнал, что ты отбиваешь у него клиентов, и решил так с тобой расправиться! Я слышала, он подлый и мстительный!

Я стояла, сжимая в пальцах газетный лист, и не могла вымолвить ни слова. Колдовство. Ведьма. В этом мире, где магия была реальностью, такие обвинения могли быть по-настоящему опасными. Меня могли оштрафовать, закрыть лавку, а в худшем случае… Я не хотела даже думать об инквизиции или чем-то в этом роде.

Паника, холодная и липкая, подкатила к горлу. Все, что я построила с таким трудом, могло рухнуть в одночасье из-за грязной лжи.

- Что я буду делать? – прошептала я, больше сама себе, чем Лоре.

- Надо что-то