Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

— Лучше бы оправдывался.

Северин оттолкнулся от стены и сделал два шага к столу.

— Он не договорил, — сказал он неожиданно спокойно.

Я перевела взгляд на него.

— Тогда вы договорите? Все мужчины сегодня удивительно щедры на половину правды.

— Договорю. — Он чуть наклонил голову. — Если бы генерал показал при дворе хоть малейшее желание тебя удержать, до вечера у тебя было бы не три попытки убийства, а шесть. Слишком многие ждали не развода. Они ждали подтверждения того, насколько ты ему дорога.

— И получили?

Северин посмотрел на Кайрана, потом снова на меня.

— Получили больше, чем хотели. Из-за браслета.

Я прижала ладонь к запястью, сама того не замечая.

Под рукавом было горячо.

— Объясните нормально, — сказала я. — Мне уже надоело слушать намёки.

Северин чуть помедлил.

— Старые брачные артефакты рода Варгрейм — не просто украшение и не просто символ. Если такой браслет просыпается после заключённого союза, он может подтвердить, кого именно признал огонь рода в момент клятв. Для двора это не романтическая сказка. Это власть. Право. Влияние. Возможность опрокинуть чужую игру одним доказательством.

— И поэтому меня не хотят убить сразу?

— Именно поэтому, — сказал он. — Мёртвый свидетель удобен. Живой носитель связи — ценнее.

Я смотрела то на одного, то на другого и чувствовала, как поднимается тошнота.

Не от страха уже. От мерзкого ощущения, что моя жизнь, мои три года, мой брак, мои чувства — для кого-то всё это с самого начала было не историей двух людей, а фигурой на доске.

— Кто? — спросила я. — Император? Совет? Вианора? Кто именно так сильно не хочет, чтобы мой браслет увидели?

— Пока не знаю, — сказал Кайран.

— Зато вы прекрасно знаете, как сделать мне больно.

На этот раз он всё-таки отвёл взгляд.

Я подошла к столу, опёрлась на него ладонями и постаралась дышать ровнее.

— Хорошо. Идём дальше. — Голос уже звучал спокойнее, а значит, опаснее. — Сегодня в храме старик сказал, что ритуал прошёл глубже, чем мне объявили. Что это значит?

Кайран и Северин переглянулись.

Мне захотелось швырнуть в них ближайшую лампу.

— О, превосходно. Значит, есть ещё и та часть правды, о которой вы сейчас будете молчать вдвоём?

— Я знаю не всё, — сказал Кайран.

— Но что-то знаешь.

— Да.

— Тогда говори.

Он молчал ещё несколько секунд. Потом произнёс:

— В день нашей свадьбы обряд действительно был не совсем обычным.

Я закрыла глаза на миг.

Конечно.

Конечно, был.

И конечно, я узнала об этом только после развода и трёх покушений.

— Насколько не обычным?

— Это был военный обряд связки.

Слова ничего не объяснили мне сразу. Я нахмурилась.

— Что это значит?

— На фронте такие клятвы иногда использовали для драконьих командиров, которые долго держались в боевой форме и начинали срываться. Не как замену настоящему браку. Как временную стабилизацию. Жрец должен был связать огонь рода с тем, кто стоит рядом и готов принять удар отдачи.

Я смотрела на него, не веря.

— Ты знал?

— Мне сказали, что это безопасно. Что артефакт погаснет, когда закончится война и основной договор утратит силу.

— А мне об этом никто не сказал вовсе.

Он сжал челюсть.

— Я знаю.

— Нет. — Я покачала головой. — Не говори “я знаю” так, будто это достаточно. Ты привёл меня в храм, позволил дать клятвы, надеть браслет, разделить с тобой что-то, о чём я даже не была предупреждена, а теперь стоишь и говоришь “я знаю”?

Северин смотрел на меня очень внимательно. Без жалости. И за это я была ему почти благодарна.

Кайран сделал шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая.

— Не смей.

Он замер.

— Ты был тогда уверен, что всё временно?

— Да.

— И всё равно согласился?

— Да.

Я усмехнулась.

— Очень в твоём духе.

Он не спорил.

Мне вдруг вспомнился день нашей свадьбы с пугающей ясностью. Тишина храма. Снег на его плаще. Жёсткая линия рта. И тот взгляд, который он бросил на жреца, когда тот произнёс последние слова. Тогда я решила, что Кайран просто не любит церемонии. Теперь поняла: он ждал, пока закончится что-то, во что не хотел меня посвящать.

И всё же он всё равно привёл меня туда.

Браслет под рукавом стал горячее. Не больно. Тяжело. Будто слушал и помнил лучше меня.

— Потом, после войны, — продолжил Кайран, — мне сказали, что обряд не закрепился полностью. Что ты только сгладила первые месяцы и дальше связь сходит на нет. Я хотел верить именно в это.

— Потому что так было удобнее?

Он поднял на меня взгляд.

— Потому что иначе пришлось бы признать, что я привязал тебя к себе сильнее, чем имел право.

Слова ударили неожиданно.

Слишком просто. Слишком честно. И оттого почти невыносимо.

Я отвернулась, будто в комнате вдруг стало слишком душно.

Северин заговорил снова, на этот раз мягче, чем прежде:

— Сейчас важнее другое. Раз обряд был глубже, чем тебе сказали, кто-то после войны начал его переписывать. Не магически — пока что. На бумаге, в протоколах, в толкованиях. Вианора слишком вовремя появилась не сама по себе.

— Вы давно её проверяете? — спросила я.

— Достаточно давно, чтобы не поверить в её безупречность с первого поклона.

Мне не понравился этот ответ ровно настолько, чтобы понять: дальше он пока не пойдёт.

— И вас кто-то прислал, — напомнила я.

— Да.

— Кто?

Северин слегка улыбнулся, но в глазах улыбки не было.

— Человек, который пока хочет остаться живым.

— Удивительно удобно.

— Привыкай, госпожа Нэйра. Вокруг тебя сейчас