Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

— Блуждающая крепость — байки, все это знают, — отмахнулся Рейнар. — Ургламы кочуют по тундре не одну сотню лет, и, если бы крепость существовала, давно бы разобрали её по кирпичику.

Адриан посмотрел внимательно и вскинул бровь.

— А Повелитель Теней?

— А что с ним?

— Он, по-твоему, тоже байка?

Рей усмехнулся.

— Скорее, злодей из детских сказок. А вот Драксус… — Рейнар помрачнел. — Драксус угроза реальная.

— Пока он занят ургламами, мы укрепим рубежи, — сказал Адриан. — А ты, брат, как раз-таки займёшься разведкой. Отправляйся на северо-восток. — Рей кивнул. — Но остерегайся ишидари — в последнее время серые выбираются на поверхность слишком часто. Не к добру это. Ох, не к добру…

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Раскат грома сотряс крепость, и Лави рывком села на постели, судорожно хватая ртом воздух. Крик застрял в горле. Спутанные волосы налипли на мокрое от слёз и испарины лицо. Сердце рвалось из груди.

Сон. Всего лишь сон. Но…

— Бьёрг… — позвал до боли знакомый голос. — Бьёрг… Вернись ко мне…

Вспышка молнии озарила комнату призрачным светом, выхватив из мрака тёмный силуэт.

Он стоял в углу. Он звал. Звал её. Протягивал руку.

Бьё-ё-ёрг…

— Тебя нет! — Лави зажмурилась и закрыла уши ладонями. — Тебя нет! Ты умер!

Бьё-ё-ёрг…

Голос обернулся воем ветра. За узким окном бесновалась стихия: буран швырялся снежной крупой, гром норовил обрушить небо на землю, молнии сверкали часто и ярко.

Лавьен с опаской приоткрыла один глаз. Посмотрела, перебарывая страх. Угол был пуст. Никто там не стоял. Не протягивал рук. Не звал её надтреснутым голосом.

Лавьен шумно выдохнула. Всего лишь сон. Глупый сон.

Она скользнула взглядом по постели. Рейнар спал. Его широкая спина мерно вздымалась под меховым одеялом.

Лави попросила остаться, и он остался. Не спрашивал зачем, не острил, не сыпал сальными шутками и неуместными полунамёками. Просто остался. Лёг рядом и уснул. Горячий, большой — настоящая живая грелка в полный рост.

Спал он крепко — даже шторм его не разбудил. Не хотела будить и Лави. В неверном свете молнии она разглядела его профиль. Решительная линия подбородка, высокие скулы, шрам у виска…

Трудно даже представить, что когда-то Рей был прыщавым юнцом, долговязым и нескладным, как новорождённый жеребёнок.

Лави улыбнулась. Припомнилось, как он пытался напугать её пауками. И не лень ему было их собирать! Ответом Лави стали тухлые яйца. Она спрятала их в опочивальне его прыщавого высочества, да в таких местах, что сразу не найдёшь.

Да… Были времена!

Она готовилась выйти за Рейнара замуж… хотя даже не знала, умеет ли он целоваться. Странно всё-таки у людей устроено: сперва женятся, и только потом ложатся друг с другом. У ишидари всё куда логичней — обычай сакральной близости даёт возможность познать будущего партнёра и принять окончательное решение.

Так было у них с Эйла Си.

Эйла Си Даар отлично целовался. Он был нежен. Внимателен. Ласков.

Именно поэтому Лавьен убила его быстро…

Бьё-ё-ёрг…

Нет, это просто ветер. Просто ветер воет за окном. Эйла Си Даара давно нет в живых. И, благодаря Лавьен, его нет среди немёртвых.

Бьё-ё-ёрг…

Но кто тогда притаился там, в коридоре? Чьё надсадное дыхание слышится за шершавой, порядком облупившейся стеной? Чьи шаркающие шаги остановились прямо за дверью?

Бьё-ё-ёрг…

Лави стиснула простыню.

Это неправда. Неправда! Всё это просто кошмар. Не более!

— Ты обещана мне Сумраком! — горячий шёпот опалил ухо, и сердце замерло.

Эйла Си Даар, такой, каким Лави видела его в последний раз — раздутый, покрытый коростой и гноящимися язвами, обезображенный — растянул почерневшие от гнили губы в кошмарной улыбке. Лишённые зрачков белёсые глаза жгли насквозь.

С воплем Лави слетела с кровати и отскочила к стене. Вжалась, ошалевшая от ужаса. Пальцы сводило судорогой и кололо, но сила не отзывалась — защититься было нечем.

— Тебя нет! Тебя нет! Тебя нет!!! — выпалила она, рванувшись к двери… и тьма опустила руки ей на плечи.

Лави закричала, забилась, но хватка не ослабла.

— Тише! Тише! Это я! — Рейнар мягко, но настойчиво, развернул её. — Видишь? Всего лишь я.

Голос звучал так знакомо… Абрис лица отчётливо угадывался в густой полутьме. Блестящие глаза смотрели с тревогой.

Заплаканная, истерзанная, Лави кивнула, и Рей обнял её. Прижал к груди. Так крепко. Так надёжно…

— Всё хорошо, — прошептал, касаясь макушки губами. — Всё хорошо. Я рядом.

Лави обхватила его, уткнулась носом в грудь и разрыдалась в голос, выплёскивая всё: ужасы войны, боль потери, страх неизвестности…

И стало легче.

Буря продолжала бушевать за окном, но в объятиях Рейнара было почти спокойно. Почти хорошо…

Прошлое. Бастион Алого Ордена. Ставка верховного командования

Рейнар не мог поверить в услышанное. Никак не мог. То, что озвучил магистр, попросту не укладывалось в голове. Особенно сейчас, после битвы за Северный перевал.

— При всём уважении, ваша милость, но это безумие, — сказал он, и все разом смолкли, уставившись на него, как на внезапно ожившее изваяние.

— Думай, с кем говоришь, щенок! — гаркнул один из командоров, но магистр упреждающе поднял руку и внимательно посмотрел на Рейнара.

Рей знал, как выглядит: доспех измят, плащ порван, по лицу размазана копоть и кровь — такое в порядке вещей, когда срываешься на совет с поля боя.

А ещё от него нестерпимо разило гарью и по́том. Да так ядрёно, что расположившиеся рядом командоры в нарядных, начищенных до блеска латах без единой царапины, брезгливо морщили носы и пятились.

— Рейнар… — проговорил магистр. Стоял он во главе массивного дубового стола, заваленного картами. — Один из лучших моих паладинов. Тебе, я вижу, есть, что сказать. Продолжай.

И Рей продолжил.

— Мы не можем и не должны идти на уступки! — выпалил он. — Каждый день промедления — ещё одна сотня загубленных душ. Драксус — чудовище, и рассуждать о союзе с ним — безумие!

Лицо магистра осталось непроницаемым.

— Ты устал, Рейнар, — изрёк он с завидным спокойствием. — Ярость битвы затуманила твой разум. Ты забыл, что в сложившихся обстоятельствах мы вынуждены быть прагматичными.

— Прагматичными? — Рей, не веря ушам, вперился взглядом в магистра. Шагнул вперёд. — Да как можно говорить такое! Я был там, в тундре, и видел всё собственными глазами.